Книга Голые души, страница 171 – Любовь Левшинова

Крису хотелось быть заботливым и нежным – он был таким. Потому что ему так нравилось, так хотелось и не хотелось иначе. Что думала по этому поводу Дрейк, его, признаться, не волновало. Ему нравилась сама идея влюбленности. Нравилось, что он начал отношения не с банальной девчонкой, а с такой сложной, как Татум Дрейк.

Только вот непонятную книгу он приобрел для красоты. Прочитал ее. Но понять не додумался.

— Мы все пытаемся создать свою семью, свой круг из друзей, – продолжила говорить Татум, перебирая файлы с воспоминаниями в чертогах разума, – вот и я, видимо, пыталась. Прибавь сюда борьбу якобы за правое дело, желание приключений, и ты получишь то, что имела я.

Она усмехнулась, с долей иронии посмотрев на Вертинского. Вот тебе – уродливая правда. Думал, она была до этого? Острота на язык никогда не была зазорной, как бы об этом ни трепались на каждом шагу. О по-настоящему стыдных и мерзких вещах, как эти, не рассказывают, чтобы выделиться в компании.

— Мы же с тобой не особо отличаемся, Крис. – Она кивнула парню. – Как и с Марком. Только вы не нуждались в деньгах и у вас было больше мозгов, – с ностальгическим скепсисом произнесла Дрейк. – Та стычка, в которой пострадал Люк, – мы и раньше были на ножах с теми парнями. – Криса пробрал холодок. У них действительно больше общего, чем можно было представить: одна трагедия на двоих. Только были они по разные стороны от скорби. – Теперь я знаю, что это Слава начал. Мы тоже были против наркотиков в школах, поэтому и цапались с ними. – Она многозначительно посмотрела на Вертинского и с небольшой долей разочарования увидела удивление в его глазах.

Это и требовалось ожидать: все это время парень вешал на Виктора все известные грехи. Понятно почему, но незнание не освобождает от ответственности.

— У меня и Виктора младшие сестры – мы якобы пытались возглавить то, что не могли остановить, и худо-бедно контролировали.

Тат не оправдывала свои действия, говорила спокойно и с пониманием того, как дико это звучало. Она лишь рассказывала о своей мотивации в то время. Дрейк правда верила, что грязным методом, но делает мир лучше.

— Мне льстила моя особенность в нашей банде, но, думаю, Вик воспринимал меня как цепного пса. – Дрейк с силой затянулась, выпуская дым через нос.

Это она поняла слишком поздно. Только в этом случае – лучше бы никогда.

— Знаешь, это же парни дерутся из-за конкуренции, чтобы запугать или самоутвердиться, – со знанием дела сказала Дрейк и улыбнулась, мол, представляешь, какой интересный факт! Крис только хмыкнул. – У девчонок в подкорке зашито другое. Я только сейчас понимаю, почему в замесах не участвовала – лишь начинала драку, была чем-то вроде мотивации для остальных. Виктор сразу после начала меня вытаскивал. Знаешь, почему я ни разу не проигрывала? Потому что шла не с целью подраться, напугать или отжать территорию.

Татум перевела взгляд с зажатой в пальцах сигареты на парня, и Крис испугался того, что увидел в них. Смесь отчаяния, скорби, иронии и понимания, что ничего уже нельзя изменить. И виноват в этом не кто-то – только она.

— С какой целью ты шла? – эхом повторил ее фразу Вертинский.

Татум не изменилась в лице: на губах застыла грустная улыбка, щеки розовели на морозе, темные глаза блестели в свете уличных фонарей. Только во взгляде ее на мгновение что-то умерло.