Книга Изменой не считается, страница 40 – Юля Гром

— Вань, открой машину и Толю позови, чтобы отвез нас в больницу.

— Не надо в больницу, пожалуйста. Это просто отходняк, я весь день на нервах была, — так крепко обнимает за шею, того и гляди задушит. — С тобой хочу.

Мы садимся в машину на заднее сиденье. Держу мою девочку на руках. Она громко ревет, губы дрожат. Ей воздуха не хватает. Она как рыба, выброшенная на берег, жадно хватает его губами.

— Толь, отвези нас на квартиру. Быстрее, — командую водителю, когда он садится за руль. — Успокойся, моя хорошая, я жив, здоров. Ну что со мной, таким шибанутым, будет? Ты забыла, что у меня связи?

Напоминаю про наш недавний разговор в лесу.

— Кстати, кукушка ошиблась.

— Дурак, — на ее шее истошно колотится венка.

Даже моя улыбка не может остановить потока слез. Нахожу ее губы, нежно целую, согреваю своим дыханием. А она прячет от меня глаза — жадная моя женщина.

— Все хорошо, — глажу по спине, ее дрожь передается мне. — Девочка моя любимая, пожалуйста, не плачь…

Агата обнимает меня еще крепче, до боли впившись ногтями в шею. Терплю. Самого слегка накрывает паникой от растерянности и непонимания, чем помочь и как успокоить Васаби.

— Слушай, а что на тебя напялили? — говорю в попытке отвлечь ее. Как ни странно, это срабатывает.

Агата, явно не ожидавшая такого поворота, отстраняется, хлопает ресницами и критично осматривает свой белый наряд, который уже изрядно запылился.

— Пиджак свободный. Стилист говорит, что очень модный. Но мне не нравится.

— И мне тоже. Сейчас приедем и снимем его. Да? — вытираю с ее щек слезы, глажу по волосам и успокаиваю, как ребенка. Она уже не плачет, иногда только подрагивают плечи.

Я кремень, девчонкам меня не согнуть, но с ней все не по плану. Чувствую себя перед ней пломбиром в жару. Лужицей растекаюсь в ногах.

На сиденье рядом лежит моя толстовка. Накрываю Агату, крепче прижимая ее хрупкое тело.

— Шеф, давай возьму ее. А то тебе тяжело с подстреленной рукой, — Толя открывает дверь автомобиля и тянется к моей девочке.

— Я сам, — заявляю решительно. Никому ее теперь не отдам. Я жадный. Она моя.

Пока мы поднимаемся на лифте, замечаю, что Агата босая.

— Золушка, где туфельки потеряла?

— Выбросила, не умею я бегать на каблуках, — отвечает тихо, по-детски застеснявшись, прячет глаза. Ее беззащитность будоражит и врубает режим героя на полную мощность.

Я чувствую ее изнутри, словно мы подстраиваемся под один сердечный ритм.

— Вот, Агаш, моя квартира. Заходи, — открываю дверь, слегка подталкиваю ее, обняв за талию. — Ты у меня первый гость. Ремонт только недавно доделали. Тебе нравится?

Заходит, растерянно осматривается, обнимает себя за плечи. Испуганная, на воробья похожа. Я совсем недавно купил эту квартиру. Переезжать от брата и отца не собираюсь. Но собственную берлогу захотелось, чтобы иногда побыть одному.

— Светло, уютно, — наконец-то на лице появляется подобие улыбки.

— Так, вот ванная. Тебе согреться надо и снять этот ужасный костюм, — я нервно потираю руки. Внутри волнуюсь, как подросток на первом свидании. Хочется, чтобы ей было хорошо у меня дома, и она осталась здесь навсегда. — А я пойду на кухню. Продуктов мало, но чай горячий я сейчас нам сделаю, а то ты вся ледяная.

Суечусь. Открываю шкафчик на кухне, достаю чашки. Ищу сахар. Все новое, я еще не знаю, где что лежит.