Книга Изменой не считается, страница 39 – Юля Гром

Может, она права, когда сказала, что зацепила меня своей недоступностью. У меня до нее были только легкие девчонки, которые сами вешались на шею. Агата же каждый день выстраивает забор. Я едва успеваю его сносить к чертям, как Васаби выстраивает новый. Ну же, гордая девчонка, просто позвони мне. Без повода. Скажи «привет» — и я прилечу к тебе хоть на край света!

Она спрашивала, есть ли у меня гордость. Наверное, была до встречи с ней. Жестокая уже не моя женщина. А была ли она вообще моей хотя бы на день? Ладно, я сдаюсь. Насильно мил не будешь.

— Рана заживет, позвоним какой-нибудь девчонке и не будем вылезать из постели дня три. А то я уж забыл, когда в последний раз нормально трахался. И вернется жизнь в прежнее русло. Да, Трюфель? Не нужна нам любовь. Нам и без нее неплохо.

Пес, странно посмотрев на меня, отворачивается.

— Чего рычишь? Не нравится тебе мой план?

Спать совсем не хочется, хотя кажется, что сегодняшний день забрал все силы. Болит не только плечо, а еще и грудь с левой стороны. Тяжело дышать и, к сожалению, обезболивающие от душевных ран не помогают. Не понимаю, куда мне теперь двигаться, ориентиры сломаны. Васаби мне почву из-под ног выбила. Я снова чувствую себя безродным, одиноким и беспомощным.

Звонит городской телефон, по нему иногда домашняя охрана со мной связывается. Трюфель вскакивает, как по команде.

— Тише, друг. Сейчас узнаем, что случилось.

— Да, — встаю с постели, под недовольным взглядом Трюфеля включаю свет.

— Шеф, прости, что беспокою, но тут девка какая-то тебя требует. Кричит, что поговорить надо.

— Вань, я уж подумал, случилось что. Вызови ей такси, отправь домой, — подумав, что это одна из бывших решила удостовериться, что я живой, собираюсь снова лечь и попытаться уснуть. Но через минуту телефон снова звонит.

— Да, — отвечаю с раздражением. — Вань, ты с девчонкой не можешь справиться?

— Шеф, она укусила меня! И кричит, что, если сейчас же шибанутый не выйдет, она перелезет через забор.

Слово «шибанутый» срабатывает как мощный разряд тока. Подрываюсь, мчусь вниз. Не секунды не думая о том, что мы расстались и договорились больше не видеться.

Она пришла, значит, волнуется, переживает. Во мне снова столько надежды и жизни! У меня снова вырастают крылья, а я ведь даже не знаю, зачем Агата пришла и что хочет сказать. Сердце ломает ребра изнутри. Всплеск адреналина заглушает боль в ране.

Выбегаю за ворота. Первое, что вижу — ее горящие глаза, полные слез. Без промедления впечатываемся друг в друга намертво. Агата прижимается к груди, вцепляется в мою футболку до треска ткани. Плечо простреливает, да ну и хрен с ним. Моя девочка пришла, она рядом. Любые раны быстрее заживут. Задерживаю дыхание, чтобы пережить этот момент встречи на полную катушку. Погрузиться в счастье.

— Ну ты чего, Агаш, успокойся, — веду носом по виску, целую соленые щеки. — Успокойся, все хорошо.

— Они сказали, что ты мертв. В больницу не пустили, — она заикается. У нее начинается истерика. — Твой телефон вне зоны все время.

Ну да, я, идиот, выключил, чтобы звонками не доставали, и забыл включить.

— Я испугалась, не знала, что с тобой. Прости меня, — Агату трясет, она оседает вниз, на колени. Едва успеваю ее поймать, взяв на руки. Сжимаю зубы от боли, рана снова напоминает о себе.