Книга Изменой не считается, страница 78 – Юля Гром

Вечером, когда выхожу из ванной, слышу тихий голос сестры.

— Кто там? — спрашиваю ее, когда вижу, что она с кем-то разговаривала по телефону.

Я сильнее кутаюсь в махровый халат и сажусь на диван.

— Да так, — отмахивается она, заметно нервничая.

— Арина, пожалуйста. У меня не то состояние, чтобы разгадывать загадки.

— Сейчас Толя приедет, чтобы тебе что-то передать.

Сердце мгновенно ускоряет темп. Это наверняка Алексей его послал. Слабая надежда разгорается в груди.

— А вы с ним общаетесь?

— Немного, по телефону, — переступая с ноги на ногу, она мнется и опускает глаза в пол.

— Это замечательно. Леша говорит, что он хороший человек. Я очень рада. Иди ко мне.

Сестра оказывается в моих раскрытых объятиях. Целую ее в щеки, прижимаю крепко. Мы сидим так долго, пока звонок в дверь не заставляет встрепенуться.

— Я сама открою, — радостно сообщает сестра. — Только ты будь рядом. Я одна боюсь.

Толик заходит в прихожую с огромным букетом роз. Рыжий, огромный, добродушно улыбаясь, он протягивает цветы сестре.

— Спасибо, очень красиво, — от смущения Арина становится такой же бордовой, как и розы.

— А вот это шеф просил тебе передать, — мужчина протягивает мне старую потертую флешку. — Он сказал, чтобы ты сейчас посмотрела и, если будут вопросы, спустилась. Он внизу.

Хватаю ноут и прямо в халате и тапочках выбегаю на улицу. Сердце выпрыгивает из груди. Не верится, что сейчас я увижу любимого.

Запрыгиваю в его машину, громко хлопнув дверью. Леша неодобрительно оглядывает мой прикид, но в глаза не смотрит. А я, наоборот, жадно всматриваюсь, ловлю каждый его взмах ресниц и пытаюсь понять, что будет дальше.

Тянусь его поцеловать, но он отстраняется. Этот жест ранит сильнее острого кинжала.

— Ты смотрела видео? — голос спокойный. Мне кажется, это плохо. Пусть лучше будут эмоции. Пусть возмущается, кричит. Это значит, не все потеряно. А сейчас непонятно, что у него на душе.

— Нет, — тихо отвечаю.

— Тогда смотри. Я подожду.

Включаю ноут, он, как назло, долго грузится, словно испытывает меня на прочность. Мы сидим с Лешей рядом. Стоит протянуть руку — и я его почувствую. Но при этом между нами словно невидимая стена, и как ее пробить — я, увы, не знаю. Его запах, проникая в нос, будоражит сладкие воспоминания. Тело дает мощную реакцию на его близость. А вот шибанутому, видимо, уже все равно.

Дрожащими руками вставляю флешку, нажимаю на воспроизведение. Представляю, что сейчас увижу, я сотню раз слышала от сестры обо всем, что происходило. Но когда я досматриваю видео до конца, мои глаза медленно расширяются.

— Это что, монтаж? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Перестань, Агат. Хреново играешь, — громко вздыхает.

— Какая игра? О чем ты?

— Скажи хоть раз мне правду. Ты придумала про шантаж? — от испепеляющего взгляда начинают дрожать поджилки. — Не понимаешь? Ладно. Объясню. Когда мы встречались с Тимуром, он сказал, что никакого компромата у него нет. Что у вас неземная любовь, и ты периодически гуляешь от него. Но он благородно тебя принимает обратно. Развлекаетесь вы так, — разводит руки в сторону и нервно хмыкает. — А шантаж ты выдумала специально для меня, чтобы оправдать общение с Раевским.

— Какие развлечения? Ты что, поверил в эту чушь?! — эмоции переполняют меня. Перехожу на крик, чтобы выразить свое возмущение. Каждое его слово вызывает страшную боль в груди, хочется убежать отсюда, чтобы больше никогда не слышать Лешкин ледяной безразличный тон.