Книга Моя дикая страсть, страница 10 – Юля Гром

А еще Батур. Свой суд у него, видите ли. Вы только посмотрите на него. Индюк напыщенный, ходит, задрав нос, словно мы не люди, а муравьи под его ногами.

На кровати лежит толстовка, которую принес Батур. Мужская, огромного размера. Она пахнет стиральным порошком, а его аромата не чувствуется. Откладываю ее в сторону и остаюсь в его безразмерном пиджаке. На ткани сохранился аромат пряных духов и запах его кожи. Сумасшедший, возбуждающий коктейль. И мне, укрытой его пиджаком, становится так хорошо и спокойно. Словно я под его защитой.

Так, стоп. Ну что за мысли вертятся в моей голове. Андрей, наверное, сходит с ума. Я ведь обещала, что потанцую с Олей в клубе и к часу ночи приеду к нему. Он будет волноваться, телефон оборвет звонками, а я даже ничего сообщить ему не могу.

Не знаю, сколько проходит времени, может, час или два. Иногда я проваливаюсь в сон, потом вздрагиваю, услышав громкие мужские голоса, подбегаю к окну, но папы так и нет. На улице уже светает, наступает новый день, а с ним и новые проблемы.

Я слышу звук поворачивающегося в замке ключа, дверь распахивается. На пороге стоит напряженный Рюзгар.

— Идем, все уже в сборе, — лицо серьезное, от наглой усмешки не остается и следа. Мы идем тем же маршрутом. Только сейчас Рюзгар ко мне не прикасается. Просторная гостиная наполнена ярким светом и гнетущим напряжением. Все молчат, кроме растрепанной девушки. Она валяется в ногах у сидящего в кресле Метина, хватает его за штанины и ревет. Умоляет пощадить.

Увидев папу, резко дергаюсь к нему.

— Стоять, — рука Рюзгара крепко сжимает мое плечо.

Отец сидит словно каменное изваяние, старается держать лицо. Хотя внутри бушует ураган. Он человек резкий, жесткий и скорый на расправу. Даже нас с братом не щадил за провинности. Мама умерла, когда мы были детьми, отец воспитывал нас один как мог. При всей крутости характера люди его уважают за справедливость и честность.

Костяшки его правой руки покрыты свежими кровоточащими ранами. Перевожу взгляд на брата, стоящего возле отца, и понимаю, почему у папы повреждена рука. У Дениса разбито лицо, рубашка забрызгана кровью. Плечи и голова опущены. Он рассматривает ковер под ногами и выглядит как нашкодивший ребенок, изредка косится на Мелек. Мне его не жалко. Заварил кашу, пусть отвечает.

Батур снова стоит в углу, сложив руки на груди, так же как и в нашу первую встречу, позади всех. Его не замечают, а он видит все. Словно зритель в пустом кинозале молча наблюдает за происходящим на экране.

Берна стоит за спиной мужа и с высокомерием смотрит на ревущую Мелек. Мачеха не очень-то жалует детей Метина и даже не скрывает этого. Во дворе раздаются звуки подъезжающих машин. Кортеж из пяти черных автомобилей паркуется у парадного входа, приковав всеобщее внимание.

— Хватит валяться в ногах как собака. Поднимись и приведи себя в порядок, — Метин брезгливо смотрит на дочь из-под нахмуренных бровей. Он раздавлен, чувствуется, как эта ситуация гранитной плитой придавила его грудь. Воспаленные, красные от усталости глаза смотрят в пустоту, одна рука безвольно свисает с подлокотника, вторая поддерживает голову.

В этой абсурдной для меня ситуации я жалею лишь отцов, немолодых уже мужчин, которые вынуждены решать проблемы своих детей. Мелек поднимается с пола, слегка покачнувшись. Вытерев слезы рукавом, она подходит к Батуру и утыкается лбом в его плечо, содрогаясь от едва слышных всхлипов.