Книга Порочный ангел, страница 168 – Л. Дж. Шэн

Это не твоя забота, Дикси.

Оставь парня в покое, ему и так хватает проблем.

Дин тебя прикончит. Жестоко. Неспешно. И охотно.

Возможно, на этот раз я готова к материнству. Потому что думаю не о мужчине, в которого влюблена, а о его сыне, которого мне невыносимо видеть грустным. И о его покойной жене, которая пригласила меня сюда, чтобы я заботилась о ее семье. О Льве в том числе.

Я зажмуриваюсь, отворачиваюсь от монитора и нажимаю на кнопку отправки.

Когда все сделано, я даже не жалею о том, что пересекла эту отчетливую, мигающую границу. Напряжение покидает мои плечи. В комнате становится теплее и светлее. Наступает новый рассвет. По крайней мере, для одного члена семьи Коул.

Когда Рози умерла, сердце Дина умерло вместе с ней.

Но Лев? Лев все еще может жить.

Настоящее

Я застаю Льва на заднем дворе, где он запускает один из своих многочисленных радиоуправляемых самолетов. Он описывает впечатляющие петли, пикирует, а затем снова поднимает его в нескольких сантиметрах от земли. У парня серьезные навыки, и я злюсь на Дина за то, что не замечал их все эти годы.

Я больше не разговаривала с Дином с тех пор, как он бросил меня за ужином. Честно говоря, мне нечего ему сказать. Я пришла ради Льва.

Открыв дверь во внутренний двор дома Коулов, я тихо закрываю ее за собой и жду, когда Лев заметит мое присутствие.

— Как ты вошла, Дикси? – спрашивает он, стоя ко мне спиной.

— Твой отец дал мне ключ, когда в моей квартире перекрашивали стены. – Щеки заливает румянец. Я могла отложить покраску. Но хотела найти предлог, чтобы временно поселиться здесь в надежде, что так смогу сблизиться с Дином. Однако в действительности мы отдалились еще больше. Его сверхъестественная способность видеть меня насквозь, словно я состою из воздуха, несказанно меня ранила.

Я начинаю смиряться со словами, которые сказал мне Дин три года назад, когда я впервые чуть не поцеловала его по пьяни, спустя год после смерти Рози.

«Не трать свое время и надежды на такого, как я, Дикси. Я никогда не стану твоим. Я могу быть тебе другом. Но партнером – никогда».

Зря я осталась рядом с ним. Думала, что он передумает. Поймет, что у нас в любом случае неизбежно сложатся какие-то отношения из-за Найта.

А сейчас, в настоящем, Лев с помощью пульта поднимает радиоуправляемый самолет в небо, а потом трижды описывает им идеальный круг. Его взгляд сосредоточен на самолете, а не на мне.

— Понятно. Папы здесь нет.

— Я пришла не к твоему отцу.

Он молчит.

— Как Бейли?

Лев пожимает плечами.

— Чуть жива.

— Лев.

Он аккуратно сажает маленький самолет на ухоженную лужайку, кладет пульт и поворачивается ко мне.

— Ее погрузили в искусственную кому. Точно не знают, когда смогут ее вывести. И не могут сказать наверняка, в каком состоянии она очнется. То есть неизвестно, пострадала ли нервная система и мозг. О, и, судя по всему, ее ноге каюк. – Он замолкает. – И хорошо, что она в коме, потому что мне нечего ей сказать.

Я никогда не видела, чтобы он так себя вел. С апатией и в то же время со злостью.

— Ты сутками находишься в больнице, – замечаю я. – Даже в школу не ходишь.

— Я не хочу, чтобы она умерла, но… я ужасно злюсь.

— Почему? – спрашиваю я.

— Потому что так и застрял где-то между «я ужасно рад, что ты жива, и, кстати, безумно тебя люблю» и «ненавижу тебя за то, чему всех подвергаешь». Понимаешь?