Книга Порочный ангел, страница 190 – Л. Дж. Шэн

И чем старше дети, тем серьезнее проблемы.

Но хочу, чтобы ты знала: быть твоей матерью – величайшая честь. Ты умная, одаренная, добрая и оригинальная. Ты необыкновенный дар. Воплощение всего лучшего, что могло получиться у нас с твоим отцом.

Мне бы хотелось, чтобы ты ценила себя хотя бы в половину того, как ценим тебя мы.

С любовью, мама.

Я улыбаюсь и вытираю слезы.

Поднимаю взгляд и смотрю в окно. Последние лучи света проникают сквозь стекло, отбрасывая желтые и розовые блики. Будто из ниоткуда прилетает голубь и садится на карниз. Нетерпеливо стучит лапками, словно ищет гнездо. Он что-то держит в клюве. Палочка… нет, не палочка. Ветка. Оливковая ветвь? Невозможно. Я в Пенсильвании. Оливковое дерево должно расти в теплице, чтобы не погибнуть.

Но оно здесь. И я тоже. Знак, посланный Ноеву ковчегу, когда казалось, что надежды больше нет.

Символ суши. Надежды. Опоры. Тихой гавани.

За время учебы в Джульярде я усвоила один ценный урок, и преподали мне его не профессора: самоуважение – слишком высокая цена за успех.

Более того, это главное достояние.

Не существует валюты, выражающей твою ценность.

Пора построить свою жизнь заново и начать с чистого листа.

Глава 36. Бейли

Семь месяцев спустя

В итоге я осталась в реабилитационном центре на дополнительные четыре месяца. Когда пришло время прощаться, почувствовала, что еще не готова. Если честно, мне показалось правильным дать моим травмам заслуженный отдых. Тело ответило мне взаимностью. Я уже не чувствую слабости, головокружения и тошноты.

Сейчас я стою среди своих пожитков и с легкой тревогой жду, когда родители заберут меня из аэропорта Сан-Диего. На мне укороченный розовый свитер с ромбовидным узором, белая теннисная юбка и гольфы с черными туфлями «мери-джейн». Беспрестанно моросящий дождь норовит испортить мой хвостик, безупречно повязанный бантом.

Мы со Львом не разговаривали семь месяцев, и судя по тому, как расстались, больше обсуждать было нечего.

Единственное, что я узнала о нем от мамы: его приняли в Военно-воздушную академию. Не скажу, что удивлена, учитывая наши с Дикси усилия и, конечно, его собственные неоспоримые заслуги.

Следовательно я не уверена, что Лев все еще в Тодос-Сантосе, но во мне теплится крохотная надежда, что он приедет за мной в аэропорт вместе с моими родителями.

Поэтому я оделась, как надувная кукла, готовая перевернуть мир какого-нибудь одинокого девственника.

Прямо передо мной к обочине подъезжает «Порше Панамера». Не скажу, что стать жертвой похищения каким-нибудь богатеньким мужиком с кризисом среднего возраста – мечта всей моей жизни, но это все равно лучше, чем жизнь без Льва.

Открывается пассажирская дверь, и я инстинктивно отступаю назад, ожидая увидеть незнакомца, но оказываюсь лицом к лицу с мамой. Папа слезает с водительского кресла. Сердце ухает прямо в живот, затем раскалывает пополам и сползает в ноги.

— У вас новая машина! – Я натягиваю фальшивую улыбку (где Лев?). – Поздравляю! Она такая… – Зеленая. Очень зеленая. Радиоактивно зеленая. – Классная.

— Ох, милая, не нужно притворяться. – Мама обнимает меня так крепко, словно не верит, что я настоящая. – Мы обе знаем, что она слишком уж зеленая. Все папин возраст сказывается.

— Уж лучше неоновый «Порше», чем секретарша двадцати с небольшим лет с комплексами брошенной дочурки.