Книга Порочный ангел, страница 85 – Л. Дж. Шэн

Найт убьет меня, а потом воскресит, чтобы убить снова, если я скажу папе, что подумываю подать документы, а тем более если правда их подам, поэтому решаю сменить тему.

— Мы с Найтом за то, чтобы ты снова начал с кем-то встречаться.

— Да что ты? – Папа резко раскрывает газету, нахмурив брови, и решает пока оставить тему военной службы. – Ну а я за то, чтобы вы не лезли в мои дела. Более того, я это запрещаю.

— Будет классно, если ты оставишь прошлое. Мама пришла бы в ярость, если бы узнала, что ты сидишь и отращиваешь девственную плеву.

— Дело не… Погоди, чему вас там учат на уроках полового воспитания? – Он хмурится.

Я закидываю в рот виноград.

— Кроме трюка с шипучими леденцами во время минета?

Папа смеется и снова берется за газету.

— Мамы нет рядом, и она не может поколотить меня за то, что отращиваю плеву, так что, если у тебя нет медиума, через которого можно связаться с ней на небесах, волноваться не о чем.

— Неужели ты не хочешь снова заниматься сексом? Ходить на свидания? Ну не знаю, жить?

Он мотает головой.

— Жизнь – это предлог, к которому прибегают безработные, чтобы оправдать свое существование.

— Давай серьезно хоть минутку, – стону я.

Папа опускает «Файнэншл Таймс» и с раздражением на меня смотрит.

— Послушай, наверное, таков ужасный жизненный урок, который необходимо преподать своим детям, но этого не произойдет, ясно? Я не смогу волшебным образом забыть Рози ЛеБлан. Я никогда ее не забуду и никогда не оставлю в прошлом. Не будет никакой второй главы, потому что в миг, когда я встретил эту женщину, мой эпилог был уже написан. Я смирился со своей судьбой и нахожу удовольствие в другом. У меня есть ты. Найт. Кейден. Футбол. Много друзей. Отдых всей семьей. Я люблю свою работу. Для меня вполне приемлемо жить одним днем.

— Я уеду в конце года, когда окончу школу, – напоминаю я. Сама мысль о том, чтобы пойти в какой-то колледж и надрываться на футбольном поле, вызывает желание врезать самому себе по физиономии.

— Я знаю. – Он напрягает челюсти и дотрагивается до щеки, будто мои слова стали для него пощечиной. – Переживу.

— Слушай. – Я со вздохом откидываюсь на спинку стула. – Хватит заливать. Я знаю, что Дикси здесь ночевала. Видел, как она уходила сегодня утром. Мы с Найтом рады, что ты с кем-то спишь.

Папа давится пудингом с семенами чиа, берет свой кофе (четыре порции зерен темной обжарки – по сути, смола со стевией), снимает крышку и залпом его выпивает.

— Думаешь, я сплю с Дикс?

— Зачем еще ей оставаться на ночь? – Я скрещиваю руки на груди. – И не мог бы ты, пожалуйста, больше ее так не называть? Каждый раз, когда ты это делаешь, в воображении рисуется букет из членов, втиснутый в облегающую юбку.

— Во-первых, отличный визуальный образ. – Папа вытирает рот тыльной стороной ладони. – Так и склоняет к мысли о нас с Дикси. Во-вторых, отношения не входят в мои планы.

— Значит, ты с ней просто трахаешься? – Я в удивлении смотрю на него. – Слушай, если тебя интересует секс без обязательств, может, не стоит заниматься им со своей лучшей подругой? Так поступают только кобели. Я познакомлю тебя с «Тиндером». Это…

— Уймись, мальчик. Я правил «Тиндером», когда ты еще плавал в моих яичках. – Папа сминает в руке салфетку и бросает ее в меня. – Я вдовец, а не бумер^[21]. И я не трахаю Дикс… Дикси. Или кого-то еще, если уж на то пошло.