Онлайн книга «Цвет греха. Белый»
|
Элоиса опускает голову, под тяжёлым давящим взглядом рефлекторно отступая назад, вжимаясь спиной в Антонио, которого вовсе не замечает. Но её смятение длится недолго. — Всё было совсем не так! — вскидывает голову и вновь смотрит на Айзека. — Но ты же не поверил мне! И до сих пор не веришь! А ей, значит, веришь, так получается? И чем же она лучше меня? Или просто держишь лицо перед своей насквозь лживой семьей? — взмахивает рукой в сторону дома. — А может, это такой способ наказать меня? Почему, Айзек? Что это всё значит? Она опять кричит. Но на этот раз в голосе чувствуется лишь отчаяние. Я вижу в её глазах боль. Она растекается мучительной судорогой по лицу девушки, сжимающей кулаки с такой силой, что ногти врезаются во внутренние стороны ладоней. И мне тоже почему-то становится очень больно. Я больше не хочу это слушать и слышать. Не хочу помнить и понимать, что этих двоих всё ещё связывает их совместное прошлое, один из них так и не сумел ничего отпустить. Я отворачиваюсь от обоих, захлопываю автомобильную дверцу, обхожу Антонио и иду к крыльцу. — Просто заткнись и уходи. Предел моего терпения заканчивается, Элоиса, — слышу я за своей спиной от Айзека. — А ты ведь не хочешь узнать, что будет потом? Невольно останавливаюсь. Мне хочется обернуться и узнать, как отреагировала бывшая моего супруга, потому что я не слышу от неё больше ни звука. Но я совершаю усилие над собой и просто иду дальше. О чём, кстати, тоже очень быстро сожалею, едва перешагиваю порог. Там меня ждёт Фара. В её руках планшет. Она подсовывает его мне под нос, не особо заботясь о том, удержу ли я гаджет, хватает за локоть и тащит за собой в гостиную, где швыряет меня в ближайшее кресло. — Я понимаю, что у них это в крови, путаться со шлюхами, что отец, что сын… — шипит она негромко, как ядовитая змея. — Но ты могла бы хотя б сделать вид, что не такая. Я что, плохо к тебе отнеслась? За что мне всё это? Обязательно было вот так, на глазах у всех? Что, без свидетелей не судьба? Как мне теперь смотреть в глаза людям? Это даже самый ленивый и то уже обсудил! Я… моргаю. А затем ещё раз и ещё… Смотрю сперва на планшет, где светятся знакомые отфотошопленные фотографии, затем на женщину, не узнавая её. Когда и как настолько быстро она успевает превратиться из миловидной домохозяйки в ядовитую кобру? Ведь даже не спрашивает меня, правда ли то вообще, просто выносит вердикт, обвиняя во всех грехах. К тому же… Как она сказала? Что отец, что сын… Путаться со шлюхами. Она про… кого? Догадаться не сложно. Я же превосходно помню, с какими пренебрежением и ненавистью она отзывается об Елене, едва о ней заходит речь в наш прошлый разговор наедине. — Если вы сейчас о матери Айзека, то не думаю, что вы можете нас сравнивать, да ещё и в таком контексте, — единственное, о чём я могу ей сообщить наверняка. И попадаю в самую точку. — Ты ещё и условия мне ставишь? — гневно округляет глаза Фара. — Это земля моего прадеда! Вас обеих, лживых сучек даже в помине не планировалось, когда этот дом уже принадлежал моей семье, так что знай своё место и вспомни, что такое совесть! Вдох-выдох, Нина… Не стоит срываться. Уподобляться ей. — Не думаю, что стоит оскорблять ту, кто вас уже никогда не услышит. Если Елена в чём-то и виновата, так только в том, что ей не повезло быть младшей сестрой вашего мужа, раз уж вы заговорили о ценностях семьи. |