Книга Цвет греха. Чёрный, страница 28 – Александра Салиева

Ведь стоит оказаться в комнате, также расторопно затворить за собой дверь, прижавшись к той спиной, чтоб немного отдышаться — становится понятно, что нигде прежде с ним столкнуться я физически не могла бы при любом раскладе. Он же… здесь. Спасибо, не в полотенце. То пропадает в неизвестном направлении. А Адем Эмирхан… Босой. В домашних штанах. И самой обычной белой футболке, которую как раз в этот момент на себя надевает. Если мозговая активность мне окончательно не отказывает, предварительно вытащив ту из шкафа. По крайней мере, именно его мужчина закрывает с самым невозмутимым видом, пока я пытаюсь снова перезагрузить и включить свой мозг. Ибо соображается мне опять очень туго.

И всё же:

— Ты что здесь делаешь? — озвучиваю.

Выходит довольно нервно, за что отвешиваю себе очередную мысленную оплеуху. И очень стараюсь не делать поспешных выводов, которые один другого хуже так и напрашиваются. Особенно по той части, где моя мать ему что-то должна, а мне теперь расплачиваться.

— Собираюсь спать, — рушит все мои жалкие надежды на лучшее опекун.

— Здесь? — уточняю, не рискнув развернуться к нему спиной, но заведя руку назад, чтоб нащупать затвор, который я так опрометчиво защёлкиваю при возвращении из коридора. — Что:  другой спальни не нашлось?

Ответ я получаю не сразу. Затвор, как назло, совершенно не поддаётся, что нервирует больше прежнего. И особенно сильно, когда мои жалкие попытки заполучить освобождение замечены, а он сокращает расстояние между нами, уложив ладонь чуть выше моей головы, прямо на дверь, тем самым не оставив мне ни шанса.

— Это и есть моя спальня. Не твоя.

______________От автора:Желаю крепких нервов и спокойствия Асие, они ей в ближайшие проды очень пригодятся :)

И как это понимать?

Как-как…

— Разве не ты сам сказал, что я буду спать здесь?

Он снова не спешит с ответом. Склоняется настолько опасно близко, что у меня дыхание враз перехватывает, а я сама вжимаюсь спиной в дверь. Сердце пропускает удар. И и тут же начинает колотиться, как бешеное, стоит почувствовать скользящее прикосновение его ладони к моей талии. Сперва к ней, затем и к руке, которой я до сих пор безуспешно пытаюсь нащупать затвор.

— Верно. Будешь.

Ещё немного и моё сердце вовсе остановится!

Щелчок…

Замка.

Именно к нему, как оказывается, тянется бывший муж моей матери, пока я до судорог в пальцах цепляюсь за дверную ручку, раз уж ничего другого не получается. И нет вовсе ничего из того, что успевает напредставлять моё шальное воображение за эти невыносимые секунды. Едва затвор открыт, как он отстраняется, разворачивается к кровати. И кажется, собирается в самом деле спать.

Дыши, Асия…

Дыши!

Глубже…

Говорят, иначе не жить.

Хотя, если учесть частоту моих микроинсультов в присутствии этого мужчины, сомневаюсь, что то надолго поможет. А значит, пора бы уже перестать страдать…

Чем попало!

И выяснить то, что так засело в моей голове, никак не отпускает. Быть может тогда полегчает.

Или нет?

Всё-таки довольно проблематично набраться смелости, чтобы озвучить нечто подобное вслух.

А когда всё же решаюсь:

— Что это значит? — цепляюсь за его слова, в несколько шагов сокращая разделяющее нас расстояние, чтобы увидеть его лицо, а то не очень комфортно смотреть ему в спину. — Зачем ты вообще меня сюда притащил? — перехожу к насущному, возникнув прямо перед ним. — Только не рассказывай снова, будто бы тебе нужна домработница, — привожу весомым доводом. — Нанять даже двух служащих, которые будут тут убирать и готовить, и то дешевле тебе обойдётся, чем тягаться с семейством Дикмен, — выпаливаю на одном дыхании.