Книга Подарок для шейха. Жестокая сказка, страница 36 – Анастасия Сова

Его рука забирается под мое растрепанное грязное платье.

Я не сопротивляюсь. Это слишком сложно сейчас.

Горячие пальцы впиваются в кожу моего бедра. А потом без сомненья забираются прямо в трусики. С сильным, властным нажимом проникают по эластичную ткань.

Вздрагиваю.

Это как удар тока. Мгновенный, резкий, заставляющий нутро сжаться.

По телу разливается волна жара, смешанная со стыдом и страхом.

Ситуация унизительная и волнующая.

Чувствую, как резинка трусиков впивается в кожу, а его пальцы, горячие и твердые, как сталь, оказываются там, в самом интимном месте, что всегда было скрыто от чужих глаз и чужих касаний.

Амин не двигается первое время. Позволяет мне прочувствовать этот жгучий, постыдный контакт.

А потом… потом его пальцы начинают шевелиться. Медленно. С невероятной, хищной уверенностью.

Уверенные пальцы шейха раздвигают нежные, влажные складочки. Они обнажают самый чувствительный, самый сокровенный бугорок.

Прикосновение к этому месту заставляет меня выдохнуть, издать позорный, непрошеный стон.

Удивительно, как легко тело предает меня, все принципы и устои. Из самой глубины, исходит предательская волна жара и влаги, что остается на умелых пальцах Амина.

Но он не проникает внутрь, как я боялась. Лишь водит подушечкой пальца по этому нежному, распухшему от возбуждения комочку, с каждым круговым движением заставляя меня терять контроль.

Это все от страха. Я точно знаю. Мое сознание сейчас на грани паники, и организм готов на все, чтобы спастись.

Ноги окончательно перестают держать меня. Они подкашиваются, и я вишу на сильной руке шейха, вцепившись в его плечи, чтобы не упасть.

А Амин все чувствует. Я это знаю. Вижу по его лицу, которое могу рассмотреть отчетливо, потому что глаза привыкли к темноте.

Он ощущает мою готовность, мое тело, которое застыло на грани чего-то невероятного.

И тогда шейх останавливается.

Его пальцы замирают.

Они все так же властно раздвигая меня, но больше не двигаются.

— Этого достаточно для начала, — произносит Амин, и в его голосе слышится тяжелое, возбужденное дыхание. — Я хочу, чтобы ты помнила это ощущение. Ощущение того, что даже здесь, в самой глубине тебя, ты — моя.

Аня

Амин резко убирает руку. Эластичная ткань трусиков с щелчком возвращается на место, и я чуть не падаю, лишенная сильной мужской поддержки.

Когда шейх отстраняется, воздух вновь начинает казаться прохладным.

— А теперь веди себя тихо, Аня, — приказывает Амин, и его голос снова становится жестким и холодным. — Если, конечно, тебе не понравилось гостеприимство повстанцев.

Он хватает меня за руку и тянет к полоске света, что манит впереди. Хочет вывести наружу.

И я просто бреду за ним на негнущихся ногах.

Мы выходим из пещеры, и ослепительное солнце пустыни бьет прямо в глаза. Ослепляет и не обещает ничего хорошего.

Я все еще помню, как одна бежала по горячему песку куда глаза глядят. Я еще помню, как ужасно, как невыносимо это было.

Песок жжет кожу. Он все еще хочет засосать меся с каждым шагом.

Солнце палит так, словно жаждет поджечь.

Жажда, о которой я на время забыла в пещере, возвращается с утроенной силой.

Горло передавило, язык абсолютно сухой и шершавый, точно наждачная бумага.

Но я все равно иду. Из последних сил. Иду, спотыкаюсь. Почти падаю, цепляясь за руку Амина, как за единственную опору в этом мире.