Книга Гарем для чайников, страница 110 – Мэри Блум

Ветер дул, и черные перья покачивались, словно вторя тихим шелестом ее словам.

— Рай катком проходит по людям, заставляя себе повиноваться, бросая ослушавшихся как мясо толпе покорных. Белые крылья до основания пропитаны чужой кровью, но этого никто не видит, потому что всем нравится быть правыми. А у них монополия на правоту. Их бизнес не в том, чтобы продвигать идеи. Их бизнес в том, чтобы насаживать свой порядок, устраняя несогласных. Чем больше тех, кто верит, что они правы, тем меньше шансов у таких, как я, и моих идей. А их белые крылья становятся еще белее…

Казалось, она все это говорила мне, чтобы убедить себя. Чтобы я подтвердил, что она права. Потому что она и сама не чувствовала, что права.

— Что бы мы ни делали, — обреченно закончила Мами, — они все равно это будут уничтожать, потому что наши крылья не белые.

Я открыл рот, собираясь возразить, но она меня опередила.

— Ты можешь спорить, можешь доказывать, что угодно. Но все так: рай непобедим. Им достаточно показать белые крылья, и все будут молиться на них.

— Звучит как самооправдание, — я сжал перила, — чтобы ничего не делать.

Мне казалось, что она рассердится. Но Мами лишь снова усмехнулась — и снова грустно, будто я был ребенком, который ничего не понимал.

— Не веришь мне, смотри…

Едва договорив, она бесследно исчезла. Лишь одно черное перо осталось, плавно паря в воздухе. Оно неспешно пролетело над перилами и вспорхнуло в небо. Машинально проследив за ним взглядом, я заметил множество крохотных точек, которые стремительно разрастались в размерах, стягиваясь в группки, и двигались в одном направлении, спеша как рыба на нерест. Скоро ими кишела вся площадь перед совсем маленьким с такой высоты белоснежным домом, в котором располагался отель Лилит. Отрывая, в кармане настойчиво завибрировал смартфон. Звонила Саша.

— Тут такое!.. — непривычно нервно выдохнула она.

На заднем плане раздались недобрые крики и звон разбитого стекла.

— Что случилось? — нахмурился я, не в силах рассмотреть с такого расстояния, что происходит.

— Они заблокировали выход!

Толпа на площади словно напирала вперед, готовая поглотить своей массой весь отель.

— Ждите меня, — сбросив вызов, я поспешил к выходу с крыши.

На полной скорости я несся к площади. Но что странно, несся один. За столиками кафе безмятежно ужинали, у сувенирных лавок оживленно торговались, парочки целовались по углам — будто никто в городе не слышал скандирующих криков, кроме меня. Чем ближе был отель, тем ощутимее они становились:

— Отель-бордель позорит город!

— Шлюхам тут не место!

Промчавшись по узкой улочке, я наконец выскочил на площадь. Толпа была такой густой, что крыльцо отеля даже не просматривалось. Со всех сторон над головами покачивались самодельные плакаты «Отель-бордель!», «Шлюхотель к ответу!», «Очистим город от порока!» Словно тут шел митинг — но для митинга ни скорой, ни полиции, ни даже глазеющих в сторонке не было. Будто весь остальной город оказался не в курсе происходящего. Уже понимая, чья это работа, я решительно проталкивался локтями вперед — сквозь заметно накачавшуюся праведным гневом и пивом толпу. Почти на каждой руке болталось по белоснежной повязке «Патруль чистоты».

— Шлюхи и все, кто им сочувствует, — разнесся над площадью многократно усиленный голос, знакомый настолько, что меня уже выворачивало, — выходите! Вам не укрыться в своем притоне!