Книга Гарем для чайников, страница 115 – Мэри Блум

— Ах! Еще… Быстрее!.. Жестче!.. — стонала она.

Запись закончилась быстро, но этого оказалось вполне достаточно. Толпу накрыло охрененным недоумением — таким, что его можно было размазать на весь город. В воздухе повисла густейшая тишина, будто вся площадь разом лишилась голоса. Главное, что он был у меня.

— Если вы такие поборники морали, то чего слушаете проститутку? — отчеканил я в громкоговоритель. — Нормально, что вами рулит шлюха, которой все дырки в порнухе пробили?..

Головы стали медленно поворачиваться ко мне. Казалось, я слышал, как дружно скрипели их мозги, пытаясь все это перемолоть.

— Те, кто себя уважает, — я чуть крепче стиснул рукоятку, — думаю, после этого свалят! А остальные могут заходить. Их здесь встретят!..

Несколько секунд никто не двигался с места, а потом толпа резко хлынула в разные стороны, растекаясь по улицам прочь, как грязь, которую смывало ливнем. Они убегали стыдливо и не оглядываясь, отбрасывая плакаты и брезгливо срывая повязки с рукавов — будто вдруг сами перестали понимать, зачем они здесь и что пытаются доказать.

Нервно сжимая громкоговоритель, Юля все еще смотрела на белоснежную стену — наверное, даже в большем ступоре, чем тогда в лагере был от нее я. Вот теперь мы квиты. Да, я ей однажды поверил, а она обманула — но это не я лох, что поверил, а она сука, что обманула. Она жалкая, если не видит, не знает, не понимает, с чем играть можно, а с чем нельзя. В этот миг я почувствовал себя настолько выше ее, что вдруг перестал злиться на эту ничтожную лицемерку. Ей и так уготована убогая жизнь, как бы она ни старалась. Даже если по итогам попадет в рай, там она будет всего лишь обслугой — целую вечность.

Толпа стремительно расходилась, очищая площадь от себя. Словно аккомпанируя, плакаты смачно хрустели под подошвами, стирающими каждое грязное слово на них пыльными отпечатками. Однако не все спешили прочь. Один из шкафообразных дружинников, сердито сорвав ленту с рукава, подлетел к амбалу, который все еще растерянно стоял рядом с Юлей.

— Ты что меня позвал какую-то шлюху защищать? — крикнул первый.

А может, чего и покрепче — точное слово было не разобрать в гуле возмущенных голосов ее бывших сподвижников, понявших наконец, что их поимели.

Амбал огрызнулся в ответ и повернулся к Юле, которая, отмерев, попыталась незаметно улизнуть вместе со всеми, но не успела.

— Что это за херня вообще? — он схватил ее за локоть. — Это ты была⁈

Что поделать, самым тупым мало даже увидеть. Громкоговоритель с грохотом выпал из ее рук на площадь. Морщась от мощной пятерни, Юля встревоженно забегала глазами между парнями. Ее свита вдруг стала врагами, позволявшими себе вместо почтенного послушания повышать на нее голос.

— Тебя спрашивают! — рявкнул амбал. — Отвечай!

— Нет! — выпалила она. — Не я!.. Это постановка! Подстава!

— Гонит! Точно гонит! — заголосил первый. — Ну ты и лох! — бросил он амбалу. — Сам повелся, и нас втянул!

Они чуть не набросились друг на друга с кулаками. Тем временем еще несколько парней подтянулись к ним, ожесточенно, на повышенных тонах выясняя, зачем и какого хрена. Так и не выяснив, все разом ткнулись глазами в Юлю, чей локоть все еще стискивал амбал. Она судорожно сжалась и что-то затараторила, но они уже не слушали — у них больше не было причин ее слушать. Могу поспорить, я обвалил ее благословение до самого нуля, и теперь она сама оказалась в той ситуации, в какую хотела поставить нас. Ее окружала толпа агрессивных подвыпивших зомбарей, которые не хотят слушать и могут в отместку за то, как их использовали, сделать все что угодно: оскорбить, ударить или всей компанией повторить с ней то, что было на показанной записи.