Книга Мое карательное право, страница 105 – Мэри Блум

— Сегодня они выключены, — сказал я.

Эрик рядом подтверждающе закивал.

— Но если вы мне не доверяете, — добавил я, — можете уйти в любой момент.

В этот миг несколько девушек прошествовали мимо, ритмично покачивая бокалами и бедрами.

— Ну что вы, Илья Андреевич, — провожая взглядом красавиц, Шереметьев бросил смартфон в мешочек. — Зря мы, что ли, приехали? Тем более и вы не праведник, раз такое организовали…

Он и сам еще не понимал, насколько прав. Следом смартфоны побросали и его приятели.

— Проходите, — я любезно обвел рукой зал, — занимайте места.

Вся четверка охотно двинулась вглубь клуба. Девушки сами окружили их, поднося бокалы и развлекая разговорами. Вскоре воздух наполнился незатейливой болтовней, звоном хрусталя и беззаботным смехом. А гости все продолжали прибывать — хоть прямо тут вычеркивай их из списка. Пара аристократов приехали с охраной, которую, как и смартфоны, им пришлось оставить на входе.

— А если вы что-то замышляете, Илья Андреевич? — прищурился граф Литвинов и сразу же выпрямил брови, боясь, что появятся морщины.

Какие же все сегодня разговорчивые — на собрании бы так говорили. На вид слегка за двадцать, хотя по документам графу уже под пятьдесят. В империи его по праву считали самым большим любителем пластики, инъекций и магических практик по поддержанию молодости, которые он щедро проводил над своим увядающим лицом. Говорят, есть и побочка: облучаются мозги. И граф, на мой взгляд, являлся тому отличным подтверждением. Если думает, что я что-то замышляю, то зачем приехал? Чтобы спросить?..

— Как и вы, я без охраны, — отозвался я.

Крис рядом со мной лучезарно улыбнулась, а Вэл перекинула толстую косу со спины на грудь, явно пытаясь прикрыть декольте. Приняв такой ответ, Литвинов степенно прошествовал в зал, где его тут же окружили красавицы и повели к длинному столу. А его охранники отправились в специальную комнату, где для них накрыли отдельный стол, и стены которой, как заверил меня Эрик, не пропустят ненужных звуков из остального клуба.

К назначенному времени собрались почти все гости, разбрелись по залу, беспечно болтая, угощаясь закусками, покачивая бокалами и вовсю заигрывая с девушками. Обычно на любом мероприятии у меня — будь то день рождения, или прием в Фонде — они злословили за моей спиной. Сейчас же обо мне словно забыли, увлекшись стройными ножками приглашенных красоток. Я же, поднявшись на второй этаж, наблюдал за ними с высоты лестницы и пока не спешил присоединяться.

Дверь хлопнула, впуская последних гостей. Однако ни один из Зиминых не приехал: ни дед, ни его сын, ни трое внуков. Зато заявился Юра Меньшиков, ввалившись в клуб вальяжно, как к себе домой.

— А мальчишник тут?

Смешок сдержать не удалось. Вот же клоун.

— Какой еще мальчишник? — озадаченно откликнулся граф Литвинов и снова выпрямил брови, стараясь не хмуриться.

— Мне сказали, что у Воронцова тут мальчишник, — сбросив смартфон в мешочек, Юра протопал к столу.

— Так помолвку же вроде не возобновили, — отозвался кто-то из кучки гостей.

— А может, он празднует заранее, — со смешком подхватил князь Шереметьев. — Боится, что до свадьбы не доживет…

Сплетни понеслись по воздуху, заполняя зал — ироничные, язвительные, едкие. Они видели, что меня рядом нет, и привычно не стесняли себя в словах. Незамеченный никем, я стоял на вершине лестницы и смотрел на них сверху вниз — таких далеких, маленьких и незначительных, копошившихся под моими ногами, как жуки в гигантской коробке.