Книга Мое карательное право, страница 108 – Мэри Блум

— Трость пришлю в подарок, — пообещал я, — если переживешь сегодняшний вечер.

Все, кто порывались встать, мигом замерли на местах, растерянно уставившись на моих охранниц. Скорости, с которыми они действовали и перемещались, ощутимо отличались от человеческих.

— У них что, второй уровень? — полетел шепот над столом.

— А может, они храни… — начал кто-то.

— Невозможно, — сразу же перебил его сосед. — Да еще и две…

Но даже мысль о втором уровне моих охранниц их заметно пугала. В зависимости от врожденных способностей и приобретенных навыков маги традиционно делились по рангам. Самым низшим был Ученик или Менти, потом Боец, потом Мастер — я бы был им сейчас, будь с моей силой все в порядке. Затем шли Менторы первого и второго уровня — этих считали способными потягаться с демонами. Вот только среди аристократов редко кто поднимался выше Мастера, так как дальше магия требовала слишком много усилий и времени, которые далеко не все хотели прилагать и вместо этого окунались в светские забавы. Иронично, но слуги порой оказывались сильнее господ. Однако личная сила в нашем мире решает не так уж и много.

— Господа, — я вновь обратился к присутствующим, — давайте не отвлекаться. Последний час вашей жизни вовсю убывает. Может, кто-то хочет покаяться?

Десятки злобных взглядов уперлись в меня. Лишь Шереметьев не смотрел, воя над сломанной ногой на полу, пока его приколотый к месту товарищ громко стонал за столом. Внезапно в другом конце протяжно скрипнул стул, и Юра Меньшиков вскочил с места, отчаянно вращая глазами и хватаясь за горло.

— Ааа… — прохрипел он, словно ему не хватало воздуха. — ААА-аа…

Дернувшись, будто его ударили в спину, он с грохотом рухнул под стол, завалившись головой и туловищем под скатерть — лишь ноги торчали наружу. С пару секунд они бились в диких конвульсиях, а затем замерли. В зале мгновенно повисла мертвая тишина — даже Шереметьев с приятелем прекратили стонать.

— Вот что бывает, — заметил я, — если пить больше остальных. Ну так что, продолжим молчать, как утром на собрании, или наконец поговорим?

Я неторопливо обвел глазами гостей, уделив время каждому, как радушный хозяин. Ответом мне были бледные, почти бескровные лица, трясущиеся руки и полные ужаса взгляды, бегающие с неподвижных ног Меньшикова на остатки вина в бокалах перед ними.

— Я хочу, — в полной тишине продолжил я, — чтобы вы рассказали мне про Организацию, которая желает зла мне, моему роду, моему банку и всей империи. Я хочу знать о ней все, что знаете вы… Или вы открываете рты, или я всех вас убью.

— Да вы чудовище! — не выдержав, крикнул кто-то с другого конца стола.

— Зависит от того, — отозвался я, — что вы мне расскажете. А теперь говорите!

Собравшиеся судорожно заерзали на стульях, бегая глазами по скатерти, по вину, друг по другу, ища хоть какой-то выход и понимая, что его нет. Они сейчас и правда были как жуки в коробке, вдруг осознавшие, что только от меня зависит, будут они жить или все подохнут.

После секундной паузы один из дворян с шумом выдохнул:

— Я ничего не знаю!.. Вообще ничего!..

— Солжешь, — шагнув к нему, сурово произнесла Вэл, — отрежу тебе язык. Методы небесного суда это позволяют.

— Советую не лгать, — кивнул я. — Она разбирается во лжи.

Его глаза резко уехали на лоб.