Книга Мое карательное право, страница 117 – Мэри Блум

— Илья Андреевич, — устало начал хозяин кабинета, — мне передали, что у вас ко мне важный разговор. Но полагаю, вы понимаете, что сейчас не лучшее время для разговоров.

Конечно, а вот если бы вашему батюшке удалось убрать меня, время для разговоров вам бы нравилось намного больше.

— Понимаю, — ответил я, усаживаясь поудобнее, — поэтому перейду сразу к сути. Мне известно, что ваш отец состоял в некой Организации и участвовал в покушениях на мою жизнь.

— Мой отец, — собеседник с неприязнью взглянул на меня, — был старым больным человеком, который просто не в состоянии делать всего того, о чем вы говорите. Все ваши домыслы порочат его память. Если у вас все, то буду крайне признателен, если оставите меня одного.

— Послушайте, — я откинулся на спинку кресла, катая по ладони золотой набалдашник трости, — я не спорить с вами приехал. А сообщить, что раз ваш отец хотел убить наследников моего рода, то я вправе убить наследников вашего, — я качнул тростью в сторону снимка, где дружно улыбались три его сына. — Одного за другим. И вы их похороните вместе с их дедом.

Миг — и кресло напротив яростно скрипнуло, когда граф вскочил.

— Да как вы сме… — начал он.

А затем ошеломленно осекся, когда из ниоткуда слева и справа от него появились две очаровательные девушки в строгих деловых костюмах и, надавив на плечи, усадили его обратно.

— Я — стихия, — перехватив его шокированный взгляд, отчеканил я. — Я — стихийное бедствие. Хотите рискнуть, можете встать у меня на пути. Но у вас нет шансов, вас снесет. Вас и всю вашу семью. Никого не останется. Так что решайте, готовы вы стоять перед этой лавиной или нет. Выбор я даю вам только сейчас.

Его глаза нервно забегали между мной и хранительницами. Граф был неглуп и явно уже догадался, кого я привел — а потому и не пытался дергаться.

— Что вам известно об Организации? — я вновь перехватил его бегающий взгляд.

— Толком ничего, — выдохнул он. — Отец не пускал ни меня, ни мальчиков в свои планы. Не хотел утянуть нас за собой.

Как мило с его стороны — не тащить молодежь в могилу. Жаль, что это правило старик не распространил и на меня.

— Но вы знали, что Воронцовым грозит опасность.

— Только об этом, — ответил граф, неуютно вжимаясь в собственное кресло.

Руки хранительниц все еще давили ему на плечи — и, судя по тому, как он морщился, довольно сильно.

— И вы это одобряли? — я не спускал с него глаз.

— Илья Андреевич, чего вы хотите? — пробормотал он.

— Послушания и верности. Поклянитесь в присутствии небесной хранительницы, что никто из вашей семьи больше не причинит вреда мне и моему роду.

Зимин поджал губы, словно сомневаясь, что это возможно. Крис молча вытянула руку и провела ногтем по стеклу рамки, в которой была фотография его сыновей. Разрезанное стекло со скрежетом осыпалось на стол. Следом, с шумом выдохнув, граф торопливо принес мне клятву.

— А если нарушу ее, — добавил он, — пусть кара небес будет мне наказанием.

— Так и будет, — сурово произнесла Вэл, — тебе и всей твоей семьей. Если нарушишь.

Острый ноготок демоницы снова провел по снимку, царапая бумагу, которая теперь, без стекла, была совсем беззащитной.

Закончив разговор, я поднялся с места и покинул кабинет, оставив бледного кусающего губы графа одного. Хранительницы вновь исчезли, сопровождая меня до автомобиля как две невидимки, и появились рядом только, когда я уселся на заднее сидение и вытянул из кармана смартфон. Хоть Зимин и пообещал больше мне не вредить, я ему такого не обещал. В конце концов, пусть даже и не участвовал, он знал о планах своего отца и явно одобрял их. Одобрял мою смерть, бабушкину и гибель нашего банка. Одной клятвой тут не откупиться — они заплатят гораздо больше.