Книга Маска тишины, страница 8 – Наталья Тимошенко

Поскольку дом находился далеко, соседи заметили пожар лишь тогда, когда он уже полыхал вовсю. Приехавшим на место пожарным расчетам практически нечего было спасать. Основной двухэтажный корпус сгорел почти полностью: пострадали и стены, и пол, и потолок. Чудом не рухнула крыша. Больше всего досталось первому этажу. Очевидно, пожар начался именно там. Его причину так и не установили. Но даже не это было самым пугающим. Тело Вероники обнаружили в кладовке. Тесное помещение сгорело, но не настолько сильно, чтобы нельзя было не заметить странности: дверь была заперта изнутри, а сама Вероника оказалась пристегнута наручниками к батарее у дальней стены. Ключ лежал у двери, она не могла до него дотянуться. И можно было бы предположить, что кто-то пристегнул ее к батарее и поджег дом, но запертая изнутри дверь утверждала: это сделала сама Вероника.

Зачем? Почему?

У Стефана не было ответов на эти вопросы. Он слышал шепотки окружающих о том, что Вероника свихнулась, но не верил в это. Да, может быть, они с женой не были так близки, как следовало бы, но Стефан был уверен: Вероника не была сумасшедшей.

Или же ему просто хотелось в это верить? Все чаще в последнее время он думал, что упустил что-то важное в ее состоянии. После рождения Сашки она оказалась запертой в доме на отшибе, растеряла последних подруг, коих и так никогда не было много. К ребенку приходила няня, Вероника могла полноценно высыпаться, не уставала так, как устают одинокие матери, но, быть может, этого было мало?

Стефан замечал, что порой Вероника ведет себя странно: будто замирает перед чем-то невидимым, не слышит, когда к ней обращаются, так глубоко уходит в свои мысли, что не сразу реагирует даже на плач ребенка. Он списывал это на усталость: няни нянями, но и молодой матери всегда хватает забот. Когда был дома, старался забрать Сашку к себе, чтобы жена отдохнула, но дома он бывал не так часто, как должен был.

В тот раз Стефану не хотелось уезжать. Они планировали провести выходные вместе, быть может, куда-то выбраться вдвоем, оставив Сашку с няней, но у деда прихватило сердце, и ему пришлось ехать. Если с отцом Стефан мог поспорить, то деду никогда не возражал. Эта оценка была важной для фамилии — так сказал дед, — и Стефан послушал.

Вероника выглядела больной: огромные глаза казались еще больше, под ними залегли тени, кожа на лице посерела и осунулась. У Сашки лезли зубы, он был капризным и плаксивым, не спал ночами, выматывал и себя, и мать. Однако на предложение Стефана все же остаться Вероника лишь улыбнулась и сказала:

— Просто возвращайся скорее. Я справлюсь.

И Стефан уехал, пообещав вернуться так быстро, как только сможет.

Но не успел.

Маленького Сашку так и не нашли. Если основной корпус дома сгорел практически полностью, то флигель оказался почти не тронут. А именно там временно располагались спальня и детская. Эти комнаты оборудовали подальше от кухни и гостиной, чтобы ребенок не просыпался от звуков, и на первом этаже, чтобы Веронике не приходилось бегать по лестнице десятки раз в день. Планировалось, что, когда Сашка подрастет, все вместе они переселятся на второй этаж основного корпуса, снова отдав флигель под комнаты для гостей и кабинеты, но не сложилось.

И тем не менее ребенка в детской не было. Полиция считала, что он мог находиться где-то в доме, а огонь был такой силы, что от маленького тельца ничего не осталось, но Стефан не верил в это. Пожар начался в четыре утра, в это время Сашка должен был спать в своей кроватке. Даже если его опять мучили зубы, Вероника не стала бы выносить сына из комнаты, а была бы в детской вместе с ним. Правда, что ей самой могло понадобиться в кладовке, как она оказалась там в наручниках, Стефан не знал, но продолжал верить, что его сын жив. Кто-то просто унес его из дома.