Книга Последняя песнь бабочки, страница 34 – Иван Любенко

— Право, не знаю. Этим занимается мой управляющий. Музыканты меняются здесь часто. Нынешнего нашли в последний момент — предыдущий просто исчез. Вероятно, у него затянулся этот день… как его… Святой понедельник, или, как говорят местные французы, La Saint-Lundi. — Она сделала паузу, и её лицо на мгновение омрачилось. — К тому же тем пианистом, что выступал у нас раньше, очень интересовалась полиция. Представляете, какой ужас? Они считают, что он имеет отношение к убийству баронессы фон Штайнер. Но я в это не верю. Разве возможно, чтобы музыкант был способен на злодейство?

К ней подошли новые гости, и княгиня, извинившись, приблизилась к другой группе приглашённых. Ардашев с профессором и дамами остались стоять неподалёку от входа на террасу.

Вдруг Вероника застыла, словно увидела привидение. Её взгляд приковала пара, только что раскланявшаяся перед хозяйкой вечера.

Молодой человек лет двадцати пяти — высокий, статный, с безупречно правильными чертами лица. Тонкие усики лихо закручены кверху, отчего он смахивал на героя-любовника. Весь облик — от напомаженных волос до лакированных штиблет — свидетельствовал о самолюбовании. Под руку он вёл даму, составлявшую с ним разительный контраст. Она уже разменяла пятый десяток. Грузная женщина с одутловатым, непривлекательным лицом и двойным подбородком тщетно пыталась скрыть его высоким кружевным воротником. Зато драгоценностей на ней сверкало столько, что их блеск слепил глаза. Колье, серьги, браслеты — всё говорило о невероятном богатстве и дурном вкусе.

Отойдя от княгини, молодой красавец склонился к спутнице и, прошептав что-то ей на ухо, незаметно, но интимно коснулся её мочки губами. Дама зарделась и прикрыла глаза от удовольствия, словно кошка, которую почесали за ушком.

— Вот он, — прошептала Вероника, кивнув в сторону пары, и схватила Ардашева за рукав. — Я вспомнила! Именно он гулял с баронессой фон Штайнер в сквере Карно в день её убийства! Я спутала его с тапёром. Но они очень похожи!

Ардашев нахмурился, вглядываясь в лицо молодого человека, но тут произошло неожиданное.

Аделин Морель, до этого спокойно обмахивавшаяся веером, вдруг побледнела, а затем её лицо залила краска гнева.

— Господи! Жан… Подлец! — чуть слышно произнесла она и быстрым шагом направилась к парочке.

— Ну что, в Париже всех обобрал, теперь в Ниццу подался? — громко, на весь зал, произнесла Аделин, преграждая путь молодому человеку.

Красавец вздрогнул и обернулся. Увидев Морель, он переменился в лице — его самоуверенная улыбка сползла, сменившись выражением испуга и растерянности.

— Аделин? — пролепетал он. — Ma chère^[19], какая встреча…

— Не смей называть меня ma chère! — рявкнула Морель, её голос звенел от ярости, привлекая внимание гостей. — Ты воспользовался моей добротой! Я оплатила твои карточные долги в пятьдесят тысяч франков, спасла тебя от тюрьмы, а ты? Ты бросил меня, прихватив мой чек на десять тысяч, который тут же и обналичил! Вор!

Вокруг начал собираться народ. Разговоры стихли, музыка смолкла. Все с жадным интересом наблюдали за разворачивающейся драмой.

Жан попытался сохранить лицо, нервно оглядываясь по сторонам.

— Тише, Аделин, прошу тебя… Ты всё неправильно поняла…

Но остановить разгневанную женщину уже ничто не могло. Француженка перевела пылающий взгляд на его «любовь» — та раскрыла рот и выпучила от удивления глаза.