Книга Последняя песнь бабочки, страница 46 – Иван Любенко

— А вдруг уже не осталось билетов? — обеспокоилась Вероника.

— Будут обязательно.

— Вы волшебник? — улыбнувшись спросила она.

— Нет. Просто портье связан с перекупщиками.

— Но откуда вам это известно?

— Я слышал, как он разговаривал с ними по телефону.

— А если ложи будут заняты?

— Он мне всё равно её отыщет.

— Но почему?

— Потому что иначе у него возникнут проблемы с полицией и он потеряет работу в этой гостинице. Знаете, подобным прощелыгам иногда не мешает преподать хороший урок. Ведь они бессовестно наживаются на постояльцах.

— Ну что ж, вы правы! — согласился профессор. — Мы принимаем ваше предложение.

— Вот и отлично! — улыбнулся Ардашев.

— Знаете, Клим Пантелеевич, а ведь до того, как мы узнали сегодняшнюю страшную весть, день начинался чудесно, — вдруг сменил тему Ленц. — Мы с Вероникой побывали в настоящем прошлом, на старой ферме в Симье.

— И как впечатления? — вежливо поинтересовался Ардашев.

— Поразительно! — с воодушевлением воскликнул профессор, и в его глазах блеснул огонёк исследователя. — Представьте себе: полутёмная прохладная давильня с низкими сводами. Посредине — исполинский каменный жернов, вытесанный, кажется, ещё в Средние века. И приводит его в движение не бездушная паровая машина, а живое существо — маленький трогательный ослик. Ему завязали глаза тряпицей, чтобы не кружилась голова, и он покорно мерно ходит по кругу, вращая этот тяжкий груз. Скрип дерева, цокот копыт… В этом есть что-то библейское.

Альберт Карлович сделал глоток коньяка, слегка затянулся сигарой и, выпустив облачко дыма, продолжил:

— А из-под пресса течёт густая мутная влага. Но какой там стоит аромат! Мой друг, это не передать словами. В давильне висит такой плотный травянистый дух, что кажется, будто вы попали на сенокос в жаркий полдень. Пахнет свежей зеленью, раздавленной косточкой и самой землёй. Чудится, будто этот воздух можно намазывать на хлеб.

— Вы так картинно это описали, что я вам немножко завидую, — признался Ардашев.

— Так в чём же дело? Поезжайте на экскурсию. Я вам расскажу, как туда добраться.

— Да, обязательно. Но позже.

— Кстати, Клим Пантелеевич, я не забыл о своём обещании, — спохватился профессор, стряхивая пепел с сигары. — Заветная бутыль с pulpe уже дожидается вас в моём номере. Вы непременно должны её забрать сегодня же.

— Я очень вам признателен и благодарен, Альберт Карлович.

Вероника потёрла виски и прикрыла глаза. Затем поднялась и тихо сказала:

— Прошу простить меня. Две последние трагедии с нашими знакомыми постоялицами выбили меня из колеи. Голова раскалывается, и я чувствую невероятную усталость. Позвольте мне удалиться.

— Разумеется, голубушка, — встрепенулся отец. — Ступай отдохни.

Клим встал и почтительно поклонился девушке. Она ответила ему долгим, грустным взглядом и скрылась в дверях отеля.

Мужчины остались вдвоём. Они сидели на террасе, неспешно потягивая благородный напиток, пока огромное багровое солнце медленно не опустилось в морскую пучину, окрасив небосвод в тревожные фиолетовые тона.

— Что ж, — вздохнул Альберт Карлович, гася сигару, — похоже, на сегодня довольно.

Ардашев проводил профессора до апартаментов. Ленц вынес завёрнутую в бумагу бутыль и торжественно вручил её дипломату.

— Примите этот дар солнца, друг мой. И спокойной ночи.