Книга Мое имя Морган, страница 107 – Софи Китч

— Очень хорошо, спасибо, матушка. Аббатиса Гонория велела кланяться и благодарила.

— Она очень благочестивая женщина. Хорошо, что она так о тебе заботилась.

Я поцеловала матушку в щеку.

— Уверена, у нее были на мой счет соответствующие наставления.

Мы отошли от входа, и сопровождающие стали просачиваться вглубь замка; я заметила, как смеющийся сэр Бретель тепло похлопал Акколона по плечу, а потом заключил его в объятия, бряцая доспехами.

— Где Гвеннол? – спросила я. – Что-то не видно ни ее, ни отца Феликса.

— Они оба в Каэрлеоне, – пояснила матушка. – Гвеннол нездоровится, последние годы ее беспокоят суставы. Боль постепенно отступает, но лекарь посоветовал ей пока никуда не ездить. А отец Феликс пожелал совершить паломничество по церквям Уэльса. Если все будет в порядке, они вернутся к нам осенью.

Разочарованная тем, что я не увижу ни одного из них, а значит, не будет мне ни утешения, ни книг, я уже собралась спросить, не знает ли матушка что-нибудь о запасном ключе от ризницы, но меня прервал раздавшийся неожиданно топот. Оглянувшись, я увидела, как рыцари выстраиваются в почетный караул. Среди них был и Акколон, наши глаза встретились, и он улыбнулся мне – едва заметно, нежно, чуть застенчиво.

— Матушка, – заторопилась я, – я рада тебя видеть, но почему меня так срочно вызвали из аббатства? Аббатиса Гонория мало что смогла мне рассказать.

— Всему свое время, дорогая дочь. – Она вздрогнула, словно ее укололи иголкой. – Но я должна идти, меня ожидает король.

Я попыталась ее остановить, но тут почувствовала, как кто-то резко дернул меня сзади за рукав. Я обернулась, собираясь возмутиться, но Элис покачала головой, по-прежнему крепко держа меня под локоть, пока мимо шествовал Утер Пендрагон, поверх перчатки которого покоилась послушная матушкина рука. Сэр Ульфин, сэр Бретель и рыцарь с вепрем на гербе следовали за ними торжественным чеканным шагом.

Я уставилась на румяный профиль Утера с вызовом, но король на меня даже не посмотрел. Только когда он исчез из виду, я почувствовала кровь на языке и поняла, что прикусила изнутри губу.

Я надеялась поговорить с матушкой за вечерней трапезой, но Утер сидел рядом с ней, как сторожевой пес, погрузившись в разговор с рыцарем в зеленом и золотом. Судя по акценту его свиты, он был северянином, – его мне не представили, но я заметила, что с ним обращались как с важной персоной. По другую сторону от матушки восседали во множестве дамы в капюшонах, они сплетничали и клевали еду, словно стая сонных голубей.

Той ночью я плохо спала – мысли были полны Акколоном, нашей страстью и нашим будущим, постель без него казалась пустой. Мне остался лишь призрак нашей близости: забытый шнурок его рубашки да древнегалльская монета на цепочке под одеждой. Днем мы бросали друг на друга через Большой зал тайные голодные взгляды. Казалось невозможным, что мне нельзя больше касаться моего рыцаря, уже познав ту близость, которая знакома лишь любовникам. Каждый миг ощущался потерянным зря.

С приближением рассвета я встала с постели и пробралась в комнату Элис. Она уже встала и вместе с Трессой склонилась к окну, любуясь светлеющей морской далью. При моем появлении они шарахнулись в разные стороны, и я поманила Элис в маленькую гардеробную.