Книга Мое имя Морган, страница 140 – Софи Китч

Я вытянула шею, подсчитывая полки у нас над головами, представляя, что они вытерты от пыли и освещены большими переносными светильниками, а на столах лежат листы чистого пергамента, лебединые перья и бутылочки с чернилами всех цветов.

— Вот с чего мы начнем, Элис. Здесь мы будем собирать знания, продолжим учебу и напишем нашу книгу. От нас требуется только приступить к этому.

В дальнейшем мы не раз посещали эту комнату, прихватив с собой Трессу, и провели там череду славных спокойных дней, сортируя свитки, протирая полки и проверяя, нет ли тут чего-нибудь подходящего для наших нужд. Особенно обрадовала одна находка – томик в темно-синем кожаном переплете с чистыми страницами, идеальный для нашей будущей книги, который мы отложили вместе с другими годными к употреблению пергаментами. Я сидела за длинным столом, составляла список книг, которые желала бы приобрести, и слушала, как Тресса, приятно растягивая гласные, поет корнуолльские баллады – мне не доводилось слышать их со времен, проведенных с Гвеннол.

Однажды вечером я оставила Элис и Трессу возиться в садике и направилась прямиком в покои мужа. Мне предстояло увидеть его впервые за много недель; его поездка затянулась – по весне охота особенно увлекательна. Я тихонько постучала и открыла дверь, не дожидаясь ответа.

Уриен стоял перед очагом в обществе сэра Арона, вероятно, слушая наши немногочисленные новости. Увидев меня, он широко улыбнулся и сразу отпустил своего рыцаря, к немалой досаде последнего. Они всегда были близки как братья, однако сенешаль обращался со мной с тем же отстраненным почтением, которое Элис демонстрировала моему мужу.

— Дорогая женушка! – Уриен бросился ко мне, с жаром поцеловал в губы. Я привыкла видеть его таким – эмоциональным, жизнелюбивым, неизменно внимательным, несмотря на то что я уже и так принадлежала ему по всем законам. Меня всегда поражало, что для своего двора он совершенно такой же, как и в частной жизни. – Я соскучился. Здорова ли ты?

— Да, мой господин, и предвкушаю нашу поездку в Стрелу. Но сперва есть кое-что…

— Не желаешь ли вина? – Он вдруг отстранился и налил нам обоим. Я сделала большой глоток; вкус оказался насыщенным, сладким, и вообще это вино было лучше, чем то, что мы обычно пили. Уриен грел свою чашу на свече. – Неплохое, верно? Прислали из лондонских погребов твоего отца.

На миг я растерялась от его слов, но потом сообразила, что речь об Утере Пендрагоне, и бархатистый напиток вдруг загорчил на языке. Я решительно поставила кубок на стол.

— Я вот о чем начала говорить, милорд: мне хотелось бы начать заниматься библиотекой. Я нашла для нее отличное место здесь, в Чэриоте, – старое хранилище карт.

Легкая тень легла на его чело, но прежде чем я смогла начать объяснения, в дверь энергично застучали, и король стремительно обернулся на звук:

— Заходите.

Появился мальчик-слуга.

— Молю о прощении, сэр. Срочный гонец из Кардуэля. Сэр Арон наказал мне вести его прямиком к вам.

— Пусть войдет. – Уриен вздохнул и зашагал к дверям, из которых появился раскрасневшийся от холода гонец. Его одежда, какую носили люди Пендрагона, была в грязи. Я отошла к очагу, чтобы не слышать разговор – мне не хотелось иметь ничего общего с делами Утера.

Уриен склонил голову к запыхавшемуся гонцу, время от времени бросая несколько отрывистых слов. Когда гонец закончил говорить, король коротким кивком отослал его прочь, а сам двинулся прямиком к кувшину с вином. На этот раз он не предложил мне выпить и опрокинул в себя содержимое своей чаши, будто напрочь забыв о моем присутствии.