Книга Мое имя Морган, страница 150 – Софи Китч

— Это плохо? – прохрипела Тресса.

— Теперь, когда стало ясно, что к чему, уже нет. Сейчас, еще чуть-чуть, и… – Движением пальцев я заставила разрыв закрыться, и по моему позвоночнику поднялись лучи света. – Вот теперь всё, Тресса, – сказала я, убирая руки. – Теперь ты скоро поправишься.

— Я… знаю, – ответила Тресса. – Я почему-то чувствую это.

— Пресвятая Богородица, я думала, ты нас покинешь! – Элис обвила руками шею Трессы и опять разрыдалась, на этот раз от счастья.

А я стояла, наблюдая за их радостью, зная, что сделала все, что могла, именно так, как хотела, и эта достигнутая цель была из тех вещей, ради которых стоило жить. И ко всем чертям государственную измену!

Тресса вскоре уснула, но я все сидела с Элис, пока свечи догорали, а из Большого зала доносился шум трапезы.

— Спасибо тебе, – неожиданно сказала подруга. – Я знаю, чем ты рисковала, спасая ее.

— Я не рисковала ничем, чего не отдала бы тысячу раз, – сказала я. – Я люблю ее тоже, как и тебя. И никогда не стану колебаться, если дело касается тебя или ее.

— Я обязана своим счастьем твоей отваге. Вернее, отваге вас обеих. – Элис перевела взгляд обратно на Трессу и грустно улыбнулась.

— Вряд ли я по-настоящему понимала, что ты чувствовала, когда потеряла Акколона, до сегодняшнего дня, когда, стоя тут, смотрела, как от меня отрывают Трессу, и ничего не могла поделать. Ты столько вынесла!

У меня как-то странно сдавило горло.

— Думаю, у нас с Акколоном была когда-то большая любовь, – сказала я. – Но я не теряла его, это он меня оставил. У вас с Трессой настоящее единение сердец и умов. Тут и сравнивать нечего.

— А как насчет твоего брачного союза? Если исходить из слов твоего мужа, ты сейчас совершила государственную измену. Как он мог угрожать тебе такими вещами?

— Он может угрожать, чем ему заблагорассудится, и он говорил всерьез. Самым простым для меня сейчас будет просто подчиниться. Но когда я хоть на мгновение представляю, что брошу врачевание или перестану искать знаний, мой мозг… просто не может этого постичь.

— Что ты такое говоришь?

— Я пока не уверена, – проговорила я, – мне даже думать на эту тему больно. Но при том, как обстоят дела здесь и сейчас, я не понимаю, как мне выстоять.

Вернувшись в свою опочивальню, я почувствовала, что охвачена глубоким, ледяным спокойствием. Я скинула домашнее одеяние и забралась под одеяло, подбитое мехом норки. Прохладная тяжесть галльской монеты, как это частенько бывало, пробудила мысли об Акколоне, но впервые за эти годы мой разум не задержался на них, и я благополучно погрузилась в сон без сновидений. Я не знала, как отныне будет выглядеть мой брак – да и вся моя жизнь, – но Тресса была спасена, а моя совесть – чиста.

Я проснулась на рассвете, разбуженная растапливающей очаг служанкой. После исцеления тело до сих пор оставалось легким, а разум – цепким. Пока я одевалась и готовилась к новому дню, в голове роились разные мысли. Возможно ли выбраться из Гора так, чтобы Уриен не прознал об этом? И если да, куда можно добраться по зимним дорогам, не подвергая себя опасности? До ближайшего женского монастыря несколько недель пути.

Конечно, есть еще семья. Укрыться у матушки невозможно, пока Утер не испустит дух, а о сестрах я ничего не знала, кроме изредка доходивших туманных вестей. Элейн всегда относилась ко мне лучше, чем Моргауза, но Гарлот был маленькой мирной страной, гордящейся своей свободой. Всепобеждающий прагматизм Элейн не допустит, чтобы по ее территории рыскали, выискивая меня, войска Гора.