Книга Мое имя Морган, страница 52 – Софи Китч

— Не попытаются, обещаю. – Я запечатлела на губах Акколона последний, сладкий, невероятно рискованный поцелуй и толкнула его в сторону выхода. – Поспеши!

Бросив на меня последний знойный взгляд, он выскочил из обнесенного стеной огорода, как раз в тот момент, когда двое караульных вошли в его пределы через арку с противоположной стороны.

Тот, что постарше, отвесил мне поклон.

— Вот вы где, госпожа моя.

— В чем дело? – огрызнулась я. – Дама не может выйти подышать воздухом?

Второй караульный бродил между грядками с зеленью, заглядывал в беседку и нерешительно выяснял, действительно ли все эти тени вокруг нематериальны. В конце концов он подошел к своему напарнику и покачал головой. Тот, что постарше, опять посмотрел на меня.

— Ваш лорд-отец желает вас видеть, принцесса.

— Мой лорд-отец мертв, сэр.

Он смущенно поерзал.

— Имею в виду, король Утер, миледи. Он хочет, чтобы вас отвели к нему, если вы не против.

Я выиграла для Акколона столько времени, сколько сумела, и не могла больше ничего сделать.

— Очень хорошо, – проговорила я, собираясь с духом, – ведите меня к королю.

Отцовский Зал совета мало изменился за эти годы; мебель стояла на тех же местах, и над очагом по-прежнему висели двуручные мечи, хотя уже мало кто (а возможно, один только сэр Бретель) мог теперь назвать имена ирландских предков, которые ими владели. Конечно, наши герцогские гербы были сняты, а на их месте висел свирепый зверь Пендрагона, ярко и ужасно пылающий на чистом гербовом поле.

Утер восседал в золоченом кресле с высокой спинкой, матушка стояла справа от него, такая строгая, что ей пошло бы перебирать в пальцах четки. Они составляли странную пару: мрачные, монашеские выражения лиц контрастировали с богатыми мехами Утера и подбитыми горностаем парчовыми одеяниями матушки, которые вдобавок были густо расшиты драгоценными камнями у горла и на запястьях.

Караульные удалились, лязгая доспехами, предоставив меня моей судьбе. Я впилась глазами в Утера, гадая, закончится ли это противостояние так же, как предыдущее, кровью и выбитыми зубами. Утер ответил мне глумливым взглядом глаз цвета грязи с острыми, как булавочные кончики, зрачками. Раскаленная ненависть пробежала по позвоночнику, и я выпрямилась, даже не подумав поклониться. Утер медленно подался вперед.

— Моргана, я слышал, ты развлекалась где-то в огороде.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

Его глаза сузились.

— Тебя видели во дворе замка с мужчиной из числа домочадцев, будто какую-нибудь кабацкую девку.

Матушка поморщилась, но от меня его слова просто отскочили.

— Тот, кто это сказал, ошибся. Они все пьяны, как псы на пивоварне.

— Может быть, – проговорил Утер. – Но я скорее поверю любому за моим столом, чем хоть одному твоему слову. Если ты так невинна, то что там делала?

— Вышла подышать воздухом, одна. Так меня и нашли ваши стражники.

Он оперся о подлокотники кресла и откинулся на спинку с низким смешком, который всегда пугал меня сильнее, чем ожидание насилия. Я посмотрела на матушку; она стояла в той же мученической позе, устремив взгляд во тьму за окном.

— Неважно, отрицаешь ты или нет, – лениво произнес Утер, – истина мне известна. На тебе всегда была дьявольская метка. Вполне естественно, что ты усвоила привычки шлюхи.