Книга Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь, страница 35 – Лея Сван

— Ты не гляди, что шибко вонюче, дурачок. Зато, через пару дней будешь скакать не хуже месячного козлёнка!

— Спасибо, бабушка! — пробормотал Ясень, смущенно опустив глаза.

— То-то же! — буркнула девушка, пониже опуская плат и пряча под ним довольную улыбку.

Плотно обмотав рану с наложенным лекарством чистой тряпицей, княжна подтолкнула мальчишку к двери.

— Нынче весь день и завтра до ночи — повязку не тронь, рану не мочи! Запомнил⁈ — Мальчик понятливо кивнул. — А мамке своей скажи, чтобы завтра, по первой росе, обмыла рану отваром дубовой коры, да обвязала чистой тряпицей. И так — всю седьмицу. Ясно⁈

Пацанёнок снова торопливо кивнул и резвым колобком выкатился из домика. Ясиня следом за ним вышла на крыльцо и обвела медленным взглядом всех трёх ребятишек.

— Сами-то найдёте дорогу домой?

Те дружно затараторили, что дело-то плёвое, здесь напрямик, вдоль речки, через ельник и берёзовую рощу идти всего ничего…

— И запомните, — напутствовала Ясиня ребятишек страшным голосом, — ни словечка обо мне в деревне не молвите! Забудьте, что здесь побывали! Обо всём, что здесь видели — молчок! А коли кто болтать лишнее станет, так того болтуна я ночью тёмной в мешок запихну, к себе в избу принесу, на лопату посажу, да в печь засуну!

— Прям в самую печь? — зачарованно смотря на ужасную старуху, переспросил Ясень.

— Агась! — кровожадно заявила «ведьма» — Зажарю болтливого негодника, съем и все косточки обглодаю! А теперь — брысь отсюда!

С этими словами она замахнулась на малышню лохматой метлой. Для пущего эффекта на крыльцо выскочил Баюн: выгнув спину, выпустил когтии громко зашипел,

— Ар-ар-арр… Где эти вкусные деточки!

С громким визгом ребятня бросилась обратно в лес. Когда их крики растворились в сплетении деревьев, и полянка вновь погрузилась в благословенное умиротворение летнего вечера, Ясиня скинула с себя платок, тщательно умылась в ручье и присела на утлую деревянную скамейку возле крыльца. Задумчиво склонила голову, любуясь игрой солнечных лучей на ещё сочной листве. А потом взглянула на свернувшегося рядом, на лавочке, кота.

— Как думаешь, ребятня разболтает про меня?

— Тут и гадать нечего, — уверенно хмыкнул кот. — Как пить дать сегодня же по деревне разнесут байки по страшную ведьму, которая ест на ужин маленьких детей.

— Может и обойдётся… — вздохнула Ясиня, подперев рукой щёку.

Однако ж, не обошлось…

Первой ласточкой была Меланья, жена деревенского головы. С большим свёртком в руках, с опаской скользнула она на поляну, да и замерла перед избушкой «ведьмы», пугливо озираясь по сторонам. Ясиня спешно обернулась сгорбленной старухой, и с метлой в руках шагнула на крыльцо.

— Чё надобно⁈ — спросила резко, не по-доброму.

— Да вот ребёночек захворал, — дрожащим голосом проблеяла баба, испуганно прижимая к груди дитя. — Второй день огнём горит, грудь не берёт… Боюсь, помрёт, как мой первенец, в прошлом годе.

— А ко мне зачем явилась? — с напускной суровостью хмыкнула Ясиня.

— Да, говорят, ты, старая, особые травы и заговоры знаешь. Любые недуги вылечить можешь, — неуверенно выдохнула Меланья. — Прошу, спаси моё дитятко! А я тебе, вот… — Одним движением баба скинула заплечную суму на землю, и вывалила на траву разнообразную снедь. — В благодарность сальца, творога да лёпёшек сдобных тебе принесла. Коли мало, только скажи, принесу, что велишь! Только выходи моего Ждана!