Книга Исповедь, страница 140 – Сьерра Симоне

Он поднял глаза, явно ожидая увидеть кого-то из своих сотрудников, но увидел меня и открыл рот от удивления. Я думал, что он разозлится или начнет ликовать, а возможно, попросит меня уйти, – но я никак не ожидал, что он встанет, подойдет ко мне и протянет руку для пожатия, как будто мы старые деловые партнеры.

Я проигнорировал его руку. Может, я и был священником, но даже у меня есть свои пределы.

Однако моя грубость, похоже, нисколько его не беспокоила.

— Тайлер Белл… прости, отец Белл, – воскликнул он, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо. – Как ты поживаешь, черт тебя побери?

Я потер затылок, чувствуя себя не в своей тарелке. По дороге сюда я готовился ко всем возможным проявлениям его мудацкого поведения, но ни разу не подумал, что Стерлинг может быть, э-э-э, дружелюбным.

— На самом деле я больше не отец. Я покинул духовенство.

Стерлинг ухмыльнулся.

— Надеюсь, это произошло не из-за тех фотографий. Честно говоря, я чувствовал себя немного скверно после того, как опубликовал их. Хочешь чего-нибудь выпить? У меня есть изумительный виски Lagavulin 21.

«Э-э-э…»

— Конечно.

Стерлинг подошел к бару, и хоть мне и было ненавистно признавать, но сейчас, когда он больше не считал меня своим врагом, я мог видеть то, что когда-то видела в нем Поппи. В его манерах была особая харизма в сочетании с особой искушенностью, которая, когда вы просто находились рядом, заставляла вас ощущать себя тоже искушенным.

— Ну, полагаю, ты пришел позлорадствовать, чего я, признаю, заслуживаю. Я буду мужиком. – Он откупорил бутылку виски и налил нам обоим хорошую порцию. Затем подошел ко мне и протянул один из стаканов. – Я удивлен, что ты не пришел раньше.

Я буквально понятия не имел, о чем он, черт возьми, говорит, и сделал глоток виски, чтобы скрыть свое замешательство.

Стерлинг облокотился на край стола, взбалтывая виски умелым движением руки.

— Как она?

Он говорил о Поппи? Не может быть, ведь он же жил с Поппи, и все же она была единственной, кто нас связывал.

— На самом деле я пришел сюда, чтобы задать тебе тот же вопрос.

Стерлинг поднял брови.

— Так вы двое… – он указал на меня своим бокалом, – вы не вместе?

Я прищурился.

— Я думал, вы живете вместе.

Вспышка боли – настоящей боли, а не разочарования или гнева – отразилась на его лице.

— Нет, мы не… мы не вместе. Как оказалось, мои ожидания не оправдались.

Я поймал себя на том, что, как бы смешно это ни звучало, испытываю к нему жалость. Тут его слова начали по-настоящему доходить до меня, и маленький цветок надежды расцвел в моей груди…

— Но я видел, как вы целовались.

Он нахмурился.

— Правда? А, это, должно быть, было в ее доме.

— В тот день, когда ты опубликовал те фотографии.

— Знаешь, я ведь и правда сожалею об этом.

Да-да-да. Почти дела минувших дней, но меня гораздо больше интересовало, как они перешли от поцелуев в ее спальне к тому, что сейчас не были вместе. Мне нужно было подавить эту надежду, пока она не пустила корни в сердце, но я не мог заставить себя. Хотя, если она не была со Стерлингом, тогда почему не попыталась связаться со мной?

«По одному вопросу за раз», – наставлял я себя.

Стерлинг, должно быть, понял, о чем я думаю, потому что сделал глоток, а затем поставил стакан на стол и объяснил:

— Мне надоело ждать, и в тот день я приехал в эту чертову дыру, без обид, и сказал ей, что опубликую фотографии, если она не пообещает быть со мной. Она стояла у окна, а потом внезапно затащила меня в спальню и сорвала с меня пиджак. Я поцеловал ее, думая, что она именно этого и хотела. Но нет. После одного поцелуя она оттолкнула меня и выгнала вон. – То, как он потер челюсть в этот момент, заставило меня задуматься, означало ли «выгнала вон» то, что она врезала ему по челюсти. Я очень на это надеялся. – Я был взбешен и опубликовал те снимки… Думаю, это понятно, учитывая обстоятельства.