Книга Танец против цепей, страница 163 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

— Оль, — прошептал он хрипло, оторвавшись от её губ и перемещая поцелуи по линии челюсти к чувствительной впадинке под ухом, затем вниз, по струящейся линии шеи к хрупким ключицам. Его дыхание обжигало, губы были мягкими, но настойчивыми. — Если тебе станет некомфортно, скажи. Сразу. Я… я обещаю, остановлюсь.

— Обещаю, — выдохнула она, запрокидывая голову на подушку, даря ему полный доступ.

Его пальцы, такие ловкие с гаечным ключом, сейчас казались ему неуклюжими и слишком большими. Они нашли нижний край футболки, той самой, мягкой, серой, с выцветшим логотипом, которая теперь была на ней.

Он взялся за край обеими руками, его большие пальцы скользнули под материал, коснувшись горячей кожи её живота. Затем ткань поползла выше, обнажая нижние ребра, изгиб талии. Футболка застряла на её груди, туго обтянув её, приподняв и сдавив. Он замер. Дыхание оборвалось, стало тихим, свистящим. Его взгляд упал на выпуклость ткани, на тёмный контур соска, проступающий сквозь мокрый хлопок.

Он не стал тянуть дальше. Вместо этого он опустил голову и прижался горячими губами точно к тому месту, где под тканью скрывался её сосок. Через тонкий барьер он обхватил его губами, мягко, но уверенно, почувствовав, как он тут же откликается, напрягаясь. Ольга ахнула, её тело выгнулось, впиваясь спиной в диван. Его язык провёл влажный круг через ткань, оставив тёмное пятно.

— Андрей… — её голос был поломанным шёпотом.

Он ответил тихим, низким стоном, вибрировавшим у неё на груди, и только тогда, медленно, с неохотой, отпустил её. Его руки помогли футболке освободить одну грудь, затем другую. Ткань застряла на её поднятых руках, и он, не сводя с неё пламенеющего взгляда, помог снять её окончательно. Футболка с тихим шлепком упала на пол.

— Ты такая красивая, — прошептал Андрей, — Невыносимо красивая. И моя. Всё моя.

Теперь ничто не мешало его взгляду. И ничто не мешало ему снова опуститься к её груди, но теперь уже кожей к коже. Его губы, на этот раз без помех, обхватили сосок, тёплые, влажные, неумолимо нежные. Он ласкал его языком, слегка посасывал, и Ольга почувствовала, как острая, сладкая стрела желания бьёт прямиком в низ живота. Его рука скользнула к другой груди, ладонь с грубыми подушечками пальцев закрыла её, большой палец принялся водить по уже твёрдому, чувствительному соску.Этот двойной, невыносимо-сладкий захват вырвал у неё тихий, сдавленный крик. Её пальцы, скользя по его вспотевшей спине, нащупали нижний край его футболки. Ткань была грубой, мокрой от её же рук. Она вцепилась в неё и с силой потянула вверх.

Андрей понял её без слов. Его рот оторвался от её груди с тихим влажным звуком, он приподнялся на коленях, всего на секунду, ровно настолько, чтобы помочь ей, одним резким движением скинув футболку через голову и отбросив её в сторону.

Его тело, сильное, рельефное от физического труда, предстало перед ней во всей мужественной красоте. И на этой красоте, как мрачные печати, лежали синяки, желтеющие на плече, багрово-синие на рёбрах, следы грубых прикосновений и тесных камер. Ольга замерла, и боль, острая и чёткая, кольнула её под сердце. Она медленно протянула руку, кончиками пальцев коснулась самого большого синяка на его рёбрах, почувствовав под кожей твёрдую кость.