Книга Курс 1. Декабрь, страница 231 – Гарри Фокс

Три дома. Три проклятия. Одна кровь.

Они разошлись, поклявшись никогда не вспоминать о том, кем были. Они строили империи, заключали союзы, воевали и мирились. Они старались забыть, что в их жилах течёт не только кровь смертных. Что их прародитель был не человеком, а тьмой, принявшей облик.

Но кровь помнит. Всегда помнит.

И когда три дома снова сойдутся, когда их кровь смешается в одном теле, когда снова родится тот, кто способен нести в себе трёх — тогда вернётся и Отец. Чтобы забрать то, что породил. Чтобы завершить то, что начал.

Это записано в древних свитках. Это высечено на камнях, что лежат на дне моря. Это шепчут тени в ночи, когда никто не слышит.

Треугольник ужаса — не союз. Не заговор. Не проклятие. Это предупреждение. Это напоминание о том, что мы — не те, за кого себя выдаём. Что под нашими гербами и титулами, под нашей плотью и кровью, под нашей верой в собственную человечность — живёт нечто иное.

И оно ждёт.

Ждёт, когда пробудится. Ждёт, когда три потока снова сольются в один. Ждёт, когда придёт тот, кто станет ключом.

Я видел его. Я видел лицо того, кто носит в себе три крови. Я видел глаза, в которых отражается вечность. И я знаю: время близко.

Прячьте книги. Запечатывайте свитки. Уничтожайте доказательства. Но вы не сможете уничтожить кровь. Она всегда будет течь в ваших жилах, напоминая о том, кто вы есть на самом деле.

Дети ночи, дети льда, дети луны — вы все одной крови. И однажды эта кровь позовёт вас домой.

Записано в год, когда сгорела третья башня, когда пал последний хранитель, когда истина стала опаснее любой лжи. Пусть тот, кто найдёт эти строки, помнит: знание — это проклятие, от которого нельзя отречься'.

Ниже — чья-то приписка, сделанная другой рукой, более твёрдой, почти торжествующей:

«Он идёт. Тот, кто носит три крови. Тот, кто станет ключом. Смотрите, ибо закат уже близок».

Дневник обрывается. Дальше — только пустые страницы.

Легенда, что не имеет под собой доказательств. Строки являются бредом сумасшедшего. Ибо Блады, Дарквуды и Гинейлы не имеют общих корней. Но…есть ли в этой истории что-то правдивое? Сомневаюсь, что мы уже об этом узнаем.

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

— Роберт! — голос Ланы звенел где-то над ухом. — Вставай! Проспишь всё!

Я открыл один глаз. За окном было ещё темно, только где-то на горизонте начинала разгораться бледная зимняя заря. В комнате пахло хвоей, воском и чем-то сладким — наверное, из кухни, где уже вовсю готовились к празднику.

— Который час? — прохрипел я, натягивая одеяло на голову.

— Шесть утра! — Лана стащила одеяло одним рывком, и холодный воздух комнаты ударил по телу. — Вставай! Сегодня Новый год, а мы ещё ничего не успели!

— Вы вчера до ночи украшали залы, — простонала Мария с другой стороны кровати. Она свернулась калачиком и попыталась спрятаться от утренней суеты. — Дай поспать.

— Не дам! — Лана была неумолима. — Сегодня важный день. Вассалы приедут к обеду, а у нас ещё столы не накрыты, гостиная не доделана, а вы дрыхнете!

Я сел на кровать, потирая глаза. В комнате было прохладно, но магия Бладов делала своё дело — не настолько, чтобы мёрзнуть. За окном медленно падал снег, крупными хлопьями укутывая сад в белое одеяло.