Книга Курс 1. Декабрь, страница 36 – Гарри Фокс

«И сестра ушла на больничный… Весь вечер рыдала. Боится, что не сможет добиться его расположения, — его пальцы судорожно сжали край стола. — Надо что-то предпринять. Быстро и жёстко».

Его взгляд скользнул по Роберту, и в глазах Греба вспыхнула холодная, расчётливая злость. Он не был романтиком. Он был практиком. И если этот Дарквуд-Арканакс стал причиной слёз и унижения его семьи, то проблему нужно устранить.

«Вот же срань, — мысленно выругался он, намечая в голове первые контуры плана. — Надо с ним поговорить…»

Пара наконец-то закончилась, и я, собрав сумку с рефлекторной скоростью человека, спасающегося от женского внимания, вылетел в коридор. Громир и Зигги пристроились по бокам, как два телохранителя-неудачника, которые больше радуются моим проблемам, чем переживают.

— В столовку? — спросил Громир, потирая живот.

— А у тебя есть другие варианты? — хмыкнул Зигги. — Кроме как наблюдать за очередным актом драмы «Роберт и гарем».

— Завалите, — буркнул я, ускоряя шаг.

Столовая гудела привычным обеденным шумом. Мы взяли по тарелке макарон с сыром (местный вариант, но съедобный) и сели в углу, чтобы хоть пять минут побыть в тишине. Я жевал без аппетита, прокручивая в голове утренний цирк: Катя в вульгарном наряде, поцелуй в лоб, упавший в обморок студент, Мария с её ультиматумами, «трахать меня надо», суженые глаза и ледяной шёпот.

— Ты ешь или вилкой в тарелке яму копаешь? — поинтересовался Зигги, кивая на мою нетронутую порцию.

Я молча запихнул в рот макароны, прожевал, не чувствуя вкуса, и резко поднялся.

— Всё, пошли.

— Мы ещё не доели, — возразил Громир с набитым ртом.

— Дожуёшь на ходу.

Мы двинулись к выходу. Я толкнул тяжёлую дубовую дверь столовой, шагнул в прохладный полумрак коридора — и замер.

Она стояла на пороге.

Белоснежные волосы рассыпались по плечам лёгкими, почти невесомыми волнами. От них исходил тонкий, едва уловимый аромат — что-то сладковато-холодное, цветочное, с ноткой морозной свежести. Я невольно вдохнул глубже. Алые глаза, яркие, как капли крови на снегу, смотрели прямо на меня. В них не было привычной дерзости, самоуверенной ухмылки. Только напряжение и что-то… потерянное.

— Привет, — буркнул я, чувствуя, как за спиной замерли Громир с Зигги, превратившись в два любопытных изваяния.

Лана открыла рот. Её губы дрогнули, готовясь что-то произнести, — но звук не сорвался. Она закрыла рот, опустила взгляд, уставившись куда-то в район моей пряжки ремня. Её пальцы нервно сжали край юбки.

Она сделала шаг в сторону, собираясь пройти мимо меня в столовую, раствориться в шуме, сбежать. Но я не позволил.

Мои руки легли ей на талию — не грубо, но настойчиво. Я мягко, но без вариантов развернул её обратно, вытесняя из дверного проёма в тихий угол коридора, подальше от любопытных глаз. Она почти не сопротивлялась, только вздрогнула от неожиданности.

— Что ты… что ты… — начала она, но голос прервался, не выдержав моего взгляда.

Я притянул её ближе, обнимая за талию, и заглянул в эти алые глаза, сейчас такие растерянные. Без привычной брони, без насмешек, без игры в неприступную аристократку.

— И? — спросил я тихо, но твёрдо. — Решила уйти и ничего не сказать?

Она потупилась. Её ресницы дрогнули, взгляд метнулся куда-то в сторону, в пустоту, лишь бы не встречаться со мной. Губы сжались в тонкую линию.