Книга Курс 1. Декабрь, страница 47 – Гарри Фокс

— Мы… — начала она и замялась. — Я… вы…

Лана улыбнулась, подмигнула мне и поманила Марию пальцем.

— Иди сюда, — сказала она ласково. — Не стой в дверях.

Лана легко поднялась с пола, её тело светилось в полумраке комнаты. Она потянулась, как сытая кошка, и лениво направилась к ванной, на ходу бросив через плечо:

— Я быстро. Вы тут не скучайте.

Дверь в ванную приоткрылась, и через мгновение оттуда послышался шум воды.

Мы остались вдвоём с Марией. Она стояла у стола, вцепившись пальцами в скатерть, и смотрела куда-то в сторону. Её щёки горели, дыхание было неровным. Она явно не знала, куда себя деть, что делать, говорить или молчать.

Я подошёл к ней. Взял за руку — её ладонь была влажной и горячей.

— Пойдём, — сказал тихо и потянул за собой.

Она не сопротивлялась. Только взглянула на меня с какой-то детской доверчивостью и пошла следом.

В ванной было тепло и влажно. Лана стояла под душем, отрегулировав воду так, что струи стекали по её телу, собираясь в прозрачные дорожки на груди, животе, бёдрах. Она мылась медленно, демонстративно, проводя руками по коже, задерживаясь на самых соблазнительных местах. Увидев нас в дверях, она лишь усмехнулась и продолжила, не обращая внимания.

Я встал к раковине, пустил тёплую воду. Намылил руки и принялся мыть член — тщательно, смывая следы нашей страсти. Лана косилась на меня с лёгкой улыбкой, но молчала.

Закончив, я выключил воду и повернулся к Марии.

Она стояла, прижавшись спиной к косяку, и смотрела на меня расширенными глазами. Я подошёл вплотную. Мои руки легли ей на плечи, потом скользнули ниже, к вороту её платья. Я начал медленно расстёгивать пуговицы.

Одну за другой.

Мария дышала часто, но не двигалась, позволяя мне делать это. Платье соскользнуло с плеч, упало на пол, открывая скромное, закрытое бельё — обычный хлопковый лифчик и такие же трусики. В этом было что-то трогательное, невинное.

Я расстегнул лифчик. Он упал, открывая небольшую, аккуратную грудь с розовыми сосками, уже напряжёнными. Я коснулся их пальцами — нежно, едва касаясь. Мария вздрогнула, прикусила губу.

Потом мои руки скользнули ниже, к трусикам. Я стянул их медленно, опускаясь на колени, и она переступила через них, оставшись полностью обнажённой передо мной.

Вода в душе всё ещё шумела. Лана смотрела на нас, не скрывая интереса. Её руки лениво скользили по телу, но взгляд был прикован к нам.

Я поднялся. Обнял Марию, притянул к себе. Мои губы коснулись её шеи — там, где бился пульс. Она выдохнула, запрокидывая голову. Я целовал её плечи, ключицы, спускаясь ниже, к груди. Ласкал соски языком, чувствуя, как она дрожит. Мои руки гладили её спину, ягодицы, бёдра — медленно, нежно, без спешки.

— Всё хорошо, — шептал я между поцелуями. — Ты красивая. Ты моя.

Напряжение уходило из неё с каждым моим прикосновением. Она расслаблялась, таяла, прижималась всё теснее. Её руки, наконец, обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы.

— Роберт… — выдохнула она, и в этом выдохе было столько всего — и страх, и желание, и доверие.

— Что, милая?

Она замялась на секунду, потом прошептала, уткнувшись мне в грудь:

— Можно… на кровати?

Я улыбнулся. Подхватил её на руки — она оказалась лёгкой, почти невесомой. Мария обвила руками мою шею, ногами — талию, и смотрела мне в глаза, не отрываясь. В её зеленых глазах плескалась такая беззащитная нежность, что у меня сердце сжалось.