Книга Любовь с пятого этажа, страница 29 – Дарья Милова

Это было… возможное продолжение.

Или — прощание с иллюзиями.

Я стояла у шкафа, уставившись в вешалки, как будто они могли подсказать, кем мне быть:

отстранённой? лёгкой? честной?

Вытащила одно платье — серое, с мягкой юбкой и запахом. Вернула.

Потом юбку и джемпер. Слишком просто.

Потом джинсы и рубашку. Слишком «деловая подруга».

В итоге выбрала то, в чём чувствовала себя… собой.

Тонкое льняное платье песочного цвета, чуть ниже колена. Оно будто шептало: я не старалась слишком сильно, но если что — я умею.

Нанесла лёгкий макияж — чисто для себя. Без стрелок, без драм. Только чтобы скрыть усталость под глазами и вернуть себе хоть какой-то контроль.

— Что ты делаешь, Алиса, — пробормотала я в отражение. — Ты ведь сказала себе: без ожиданий.

И всё же…

Остановилась у зеркала.

Подошла ближе. Поправила волосы. Сняла и снова надела серёжки.

Выдохнула.

Телефон в сумке вибрнул.

Я подъехал. Стою у павильона. Не спеши.

Не спеши.

Словно он знал, что внутри всё клокочет.

Я взяла сумку, бросила платок через плечо — и вышла.

В подъезде сердце стучало уже под рёбрами.

У дверей — совсем громко.

Если он снова исчезнет — я выдержу.

Если останется — посмотрим, что будет.

Но пока я просто шла — к Лиговскому, к павильону, к нему.

И с каждой секундой приближалась к тому, что давно боялась себе позволить: шанс на начало

Город шумел, как обычно. Пыльные маршрутки, туристы с картами, жара, которой никто не ожидал от июля в Петербурге.

А я — шла.

Не бежала. Не вальсировала. Просто шла.

Каждый шаг — как отсчёт.

До встречи. До объяснения. До его глаз.

Лиговский. Цветочный павильон.

Около витрины — вязаные букеты из пионов и роз, картонная табличка: «Не трогать руками».

И он.

Он.

Стоял, прислонившись к машине. В белой рубашке с закатанными рукавами, чуть небритый, уставший, красивый до боли.

Словно ничего не произошло.

Словно просто пятница, и мы просто договорились встретиться.

Он заметил меня сразу.

Выровнялся. Посмотрел так, будто всё вокруг исчезло.

И я — тоже.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила я, стараясь не выдать, как бешено колотится сердце.

Он сделал шаг ближе.

Я осталась на месте.

— Ты пришла, — произнёс он, с тем особым удивлением, когда не веришь в собственную удачу.

— Ты тоже, — ответила я.

Молчание. Секунда. Две. Мысли в голове как в калейдоскопе.

— Мне жаль, что я ушёл тогда вот так, — сказал он, не опуская взгляда. — Я не готов был объяснять. Хотя должен был. Но я испугался. Реально. И себя, и тебя, и того, как быстро ты стала для меня важной.

Я ничего не сказала. Просто смотрела.

Он продолжил:

— Я не хочу всё перечеркнуть. Я хочу… хотя бы попробовать быть честным с тобой. Прямо сейчас. Если ты позволишь.

Я выдохнула — медленно.

Пауза уже не давила. Она звучала.

— Тогда поехали, — сказала я. — Показывай мне Питер, как обещал.

Он слегка улыбнулся.

Открыл передо мной дверь машины.

— С удовольствием.

Виктор

Я не помню, когда в последний раз так нервничал.

Наверное, когда рождалась Варя.

Тогда я тоже сидел — в коридоре роддома, с пересохшим горлом, дрожащими пальцами и мыслью: вот сейчас всё изменится.

Сейчас — то же самое. Только она сидит рядом.

Алиса.

Тихая, собранная. Смотрит в окно, будто просто наслаждается городом. Но я чувствовал — она ждёт.