Книга Любовь с пятого этажа, страница 32 – Дарья Милова

— Сними это, — прошептал он, задевая бретель.

— А если не хочу? — дерзко.

Он рывком подтянул меня ближе и впился в грудь сквозь кружево, языком, зубами, губами.

Я выгнулась.

— Господи…

Я села на него сильнее, подалась бёдрами, чувствуя, как он давит под тканью.

— Хочешь? — прошептал он в моё ухо. — Скажи.

— Уже мокрая, — прошептала я. — Думаешь, я просто так ехала с тобой в лифте с дрожащими коленями?

Он замер. Только пальцы на моих бёдрах напряглись — как будто его ударило током.

Вдох — тяжёлый. Взгляд — тёмный, затянутый туманом желания.

— Алиса… — хрипло выдохнул он.

Но я уже знала, чего хочу.

Медленно, с умыслом, я соскользнула с него вниз, опускаясь на колени у края кровати.

Он смотрел на меня сверху — будто не верил. Будто хотел остановить, но одновременно не смел даже дышать.

Я провела ладонью по его животу, ниже.

И он весь напрягся — как струна, как зверь, затаившийся в ожидании.

— Ты ведь хотел, чтобы я сказала, — прошептала я, проводя ногтями вдоль линии бедра. — А я хочу показать.

Я осторожно потянула вниз пояс, потом ткань…

И он остался передо мной — настоящий, твёрдый, пульсирующий от ожидания.

Я смотрела на него снизу вверх, и он зарычал.

— Алиса… не мучай…

Но я не спешила.

Я дышала на него, касалась языком легко, почти мимолётно, наблюдая, как его бёдра дёргаются, как в пальцах напрягаются сухожилия.

Потом — глубже.

Горячо.

Влажно.

С полной отдачей.

Он застонал, глухо, сдавленно, словно сдерживал что-то дикое.

Обе руки — в моих волосах, но не жёстко, не насильно.

Он дрожал. Я чувствовала это всем телом — как его держит на грани.

Как он не может поверить, что это происходит.

— Господи, Алиса… — прошипел он, запрокидывая голову. — Ещё чуть-чуть — и я сорвусь.

Но я не хотела пощады. Я хотела, чтобы он забыл себя, забыл всё.

Я хотела его сломать сладко. До беспамятства.

Когда он схватил меня за плечи и вытянул наверх, взгляд у него был безумный.

— Всё. Хватит.

— Уже не можешь? — усмехнулась я, вытирая губы, дерзко, медленно.

— Могу. И ты сейчас узнаешь, насколько.

Он развернул меня резко, так, что я оказалась под ним, раскинув руки на простынях.

Его ладони — горячие, тяжёлые — легли на мои бёдра, раздвигая их уверенно, будто не спрашивал разрешения.

Да и не нужно было.

— Хочешь жёстко? — прошептал он, касаясь губами моего уха.

— Хочу тебя, — выдохнула я.

Он вошёл резко — одним сильным толчком.

Я захлебнулась стоном, выгнулась к нему — и он поймал моё запястье, прижал к кровати, не давая вырваться.

Не потому что я сопротивлялась.

А потому что я сгорала, и он это чувствовал.

— Скажи, как ты меня хочешь, — рыкнул он. — Громко.

Я хрипло выдохнула:

— До боли. До срыва. До потери всего.

— Отлично, — прошептал он. — Потому что я хочу тебя точно так же.

Он двигался так, будто вбивал себя в меня, с каждым разом глубже, сильнее, точнее.

Я хваталась за него ногтями, обвивала ногами, как будто могла удержать.

Как будто хотела, чтобы он остался внутри навсегда.

— Ты — наркотик, — прорычал он. — Я от тебя ломаюсь.

— Тогда ломайся, — прохрипела я. — Но только внутри меня.

Он застонал, поймал мои губы, и поцелуй был грязный, влажный, голодный, как будто мы сражались.

Я знала, что завтра не смогу ходить.

Что голос осипнет.

Что кожа будет в отпечатках его рук.