Книга Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка!, страница 25 – Алекс Стар

— Нет, ты серьезно? — глаза у Кати круглые от любопытства. — Амир Султанбаев? Сводный Миланы? Ничего себе, подружка, вот тебе свезло! Он и ты?!

Воздух выходит из моих легких вместе со всем звуком. Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться.

— Ну да, — слышу я смущенный, но довольный смех Ольги. — Встретились случайно на презентации этого нового бренда одежды. Он такой… ну ты знаешь, наглый подонок. Пригласил в бар, а потом… в отель. Гранд-Отель, если быть точной. Номер «люкс», само собой.

— И долго это длилось? — шипит Алиса, понижая голос.

— Пару часов, наверное. Он мощный, конечно, не зря байки ходят. Но… предсказуемый. Как все эти мажоры, которые думают, что бабло всё решают. Всё по инструкции: шампанское, джакузи, трах-перетрах, и до свидания. Есть даже фотка, но не нас, а его у этого отеля в ту ночь. Выложили в закрытом телеграм-канале «звёздных сплетен». Типа, Амир Султанбаев снова в деле, ну после той ужасной аварии, помните?

У меня подкашиваются ноги. Я делаю шаг назад, чтобы не упасть. Кровь стучит в висках так, что я почти не слышу их дальнейший смех. Ольга. Моя Ольга. Та самая, которая держала меня за руку на похоронах отца. И Амир… Амир, который несколько дней назад целовал меня так, будто я его единственная. Который стал моим первым. Который смотрел мне в глаза и шептал, что это самое ошеломительное в его жизни. А через пару дней… он уже был с ней. В джакузи. В номере «люкс». Трах-перетрах.

Гордость и страх парализуют меня. Я не могу сделать шаг вперед, не могу обличить их. Не могу посмотреть в глаза Ольге и спросить: «Почему?». Потому что боюсь услышать подтверждение. Боюсь, что это правда. Я просто разворачиваюсь и ухожу. Они меня не замечают.

Весь день я провожу в оцепенении. Телефон разрывается от сообщений Амира. Он что-то пишет про «нам надо поговорить», «это важно». Я отключаю звук. Каждое слово от него теперь кажется ложью. Его нежность, его забота, его ревность — всё это была просто игра? Пока он строил из себя моего строгого воспитателя, запрещал мне красиво одеваться и общаться с парнями, он сам положил глаз и оттрахал мою лучшую подругу?

Вечером я стою перед зеркалом в своей комнате. Я достаю из шкафа то самое короткое розовое платье. То самое, которое он сорвал с меня в тот первый вечер, когда всё началось. Оно облегает каждый изгиб, шелковой паутиной ложится на бедра. Я наношу густые стрелки и ярко-красную помаду. Я выгляжу вызывающе. Я выгляжу так, как он мне всегда запрещал. Я хочу, чтобы он это увидел. Чтобы ему было так же больно, как мне сейчас.

Когда я спускаюсь вниз, он как раз выходит из кабинета отца. Он останавливается, увидев меня. Его глаза медленно скользят по мне, от каблуков до накрашенных губ. В них мелькает знакомая вспышка — голод, гнев, желание. Но сейчас мне на это плевать.

— Ты куда это? — его голос резкий, с металлом.

Он уже снова мой тюремщик.

— На вечеринку, — отвечаю я, не глядя на него, поправляю клатч.

— К каким-то обсосам? Одетая как… — он заглатывает слово, сжимая кулаки.

— Как шлюха? — заканчиваю я за него и поднимаю на него глаза. В моем взгляде — вся накопившаяся боль и ярость. — Расслабься. Я всего лишь следую твоему примеру. Или примерам.

Я поворачиваюсь к выходу. Он резко хватает меня за плечо. Его пальцы жгут кожу через тонкую ткань платья.