Книга Училка для бандита, страница 15 – Мила Дали

Цербер

Неделя. Семь гребаных дней до этой сраной комиссии, которые тянутся, как резиновые. Я привык ждать. Вся моя жизнь здесь — это ожидание. Но сейчас оно какое-то… другое. Нервное. Почти нетерпеливое.

Волков работает, каждый день приносит какие-то «обнадеживающие новости». Начальство колонии рассыпается в комплиментах моему «примерному поведению» и «искреннему раскаянию». Характеристики от психолога, от оперчасти — все как под копирку, хоть сейчас на доску почета вешай. Если бы они знали, о чем я думаю на самом деле, когда изображаю эту «тягу к исправлению».

Аня тоже нервничает. Я это вижу по тому, как она теребит в руках свою ручку, когда мы «занимаемся».

По тому, как вздрагивает от каждого резкого звука. По тому, как украдкой смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. В её глазах — смесь страха, любопытства и чего-то, что я не могу — или не хочу? — пока называть.

«Когда выйду отсюда, я найду вас, Анна Викторовна».

Зачем я это сказал? Сам не знаю. Просто сорвалось с языка. Может, хотел посмотреть на ее реакцию. А может… я действительно хотел ее найти. Убедиться, что она не исчезнет из моей жизни, как только переступлю порог этой тюрьмы.

Она боится меня. И правильно делает. Я не тот человек, с которым такой чистой, светлой девочке стоит связывать жизнь. Мой мир — это грязь, кровь, предательство. Я могу утащить Аню за собой на самое дно. А я этого не хочу.

Но, черт возьми, я не хочу ее отпускать. Парадокс.

«У меня есть принцип, Анна Викторовна: я всегда плачу по счетам».

И это правда. За добро я плачу добром. За зло… ну, тут возможны варианты. И этой девчонке я должен. Должен за то, что она, сама того не ведая, вернула мне что-то, что я давно считал потерянным. Веру? Надежду? Или просто… желание жить. Не существовать, перемалывая дни в этой каменной клетке, а именно жить. Чувствовать.

Когда она случайно касается моей руки, передавая книгу, или когда ее плечо на мгновение прижимается к моему, если она наклоняется, чтобы показать что-то в тексте. Каждый раз — как удар током.

Я чувствую ее тепло и едва уловимый запах — что-то свежее, цветочное, невинное. И мне приходится прилагать все силы, чтобы не схватить ее, не прижать к себе, не вдохнуть этот запах полной грудью. Чтобы не…

Блядь. Эта училка сведет меня с ума.

Последний «урок». Завтра комиссия. Я знаю, что все будет нормально. Волков — настоящий профи. Один из самых высокооплачиваемых адвокатов в стране. Но у меня все равно какая-то тревога внутри. И не только из-за комиссии. Из-за неё. Из-за Ани.

Она сегодня какая-то особенно тихая, бледная. Мы сидим молча. Книги лежат на столе нетронутыми. Говорить не о чем. Или, наоборот, слишком о многом.

— Знаете, Анна, — нарушаю тишину, и мой голос звучит как-то хрипло, непривычно. — Я никогда никого не благодарил. Не умею. И не люблю. Но вам… вам я хочу сказать спасибо. По-настоящему. За то, что вы… вытащили меня из той ямы, в которой я сидел. Не из этой каменной, — я обвожу рукой камеру, — а из той, что была у меня внутри. В душе, как вы любите говорить.

Она поднимает на меня свои огромные серые глаза, и в них блестят слезы.

— Дамир…

— Не надо, — резко обрываю ее. — Никаких сантиментов. Просто знайте это. И еще одно. Что бы ни случилось завтра, как бы ни сложилась моя жизнь там, на воле… я никогда вас не забуду. И никому не позволю вас обидеть. Слышите? Никому.