Книга Спорим, не отвертишься?, страница 24 – Мари Скай

— Алиса, нам пора, — мягко, но настойчиво говорит Саша. — Через час выезжать. Нужно еще собраться.

Я только мычу в ответ и зарываюсь лицом в подушку, делая вид, что меня не существует. Я — амеба. Я — часть этого одеяла.

— Я не могу, — голос звучит глухо из-под подушки. — Я официально заявляю: я умерла. Прошу похоронить меня в этой кровати, с почестями и без будильника.

— Алиса. — В его голосе проскальзывают смешливые нотки.

— Я труп, Саша. Это всё ты. Ты меня убил. Признавайся в содеянном.

Он тихо смеется и садится рядом, гладя меня по спине через одеяло.

— Ты сама этого хотела, если мне не изменяет память. Давай, солнышко, подъем. Контрастный душ, чашка крепкого кофе — и ты снова человек. Обещаю.

— Не верю. Ты коварный соблазнитель.

— Придется поверить, — с этими словами он решительно стаскивает с меня одеяло. Воздух комнаты тут же обдает прохладой разгоряченную кожу, и я взвизгиваю от неожиданности и холода.

— Саша!

— Подъем, — он уже смеется в голос, ловко подхватывает меня на руки, и я, ругаясь и хохоча, прижимаюсь к его груди, пряча пылающее лицо в изгибе его шеи.

— Ты невозможный человек.

— Знаю, — его голос отдается вибрацией у меня в груди. — Это мой главный недостаток.

В ванной он аккуратно сажает меня на прохладный мраморный бортик и включает душ. За стеклянными дверцами огромной душевой кабины оживает водная стихия — тугие струи с силой бьют в пол, наполняя пространство клубами ароматного пара.

— Залезай, — командует он, кивая на кабину.

— Вместе? — мой голос звучит хрипловато, и вопрос повисает в воздухе, наполненном влагой и запахом его геля для душа с сандалом.

Он медлит с ответом, просто смотрит на меня. На мои растрепанные волосы, на то, как блестят мои глаза в полумраке ванной, на капельки пота, выступившие на моей коже от пара. В его взгляде разгорается уже знакомый мне огонь.

— Нет, — шепчу я, даже не спрашивая больше. — Не хочу одна.

Мы заходим в стеклянный кокон душа вдвоем. Горячая вода обжигает плечи, пар застилает глаза, но я вижу только его. Каждую линию его тела, каждый мускул, игру света и тени на влажной коже. Я беру мягкий гель, выдавливаю его на ладонь, и густой, терпкий аромат смешивается с паром.

Я начинаю мыть его. Медленно, бесконечно долго, смакуя каждое прикосновение. Спина — широкая, сильная. Грудь — жесткие мышцы под моими ладонями. Плечи. Я хочу стереть с него весь сегодняшний день, стереть запах Вероники и воспоминания о прошлом, оставить только себя. Он мой. Только мой.

Он стоит неподвижно, запрокинув голову назад, подставляя лицо горячим струям. Его дыхание становится глубже.

— Алиса… — его голос — хриплый стон.

— Тсс, — шепчу я, проводя рукой по его животу. — Просто расслабься.

Я мою его долго, тщательно, позволяя воде смывать пену и вместе с ней — весь лишний мир. Наконец он открывает глаза. В них — темная, обжигающая нежность.

— Теперь моя очередь, — говорит он хрипло.

Он берет гель, и его ладони ложатся на мою кожу. Шея. Плечи. Ключицы. Каждое его прикосновение — разряд тока. Я вздрагиваю, хотя вода вокруг почти кипяток. Его пальцы скользят по груди, по животу, обводят талию. Меня бьет дрожь, которую не скрыть.

— Саша… — выдыхаю я, вцепившись в его плечи, чтобы не упасть. Ноги становятся ватными.

— Ммм? — он утыкается носом в мою шею, губами касаясь мочки уха.