Книга Спорим, не отвертишься?, страница 23 – Мари Скай

— Я хочу тебя чувствовать, — выдохнула я, глядя прямо в эти глаза. — Всего. Целиком. Прямо сейчас.

— Чувствуй, — ответил он, и это слово прозвучало как клятва.

Когда он вошел в меня, мир перестал существовать. Медленно. Глубоко. Не разрывая зрительного контакта. Я выдохнула, обвивая его ноги своими, чувствуя, как мы становимся единым целым. Наши тела двигались в одном ритме — ритме, который знает каждый влюбленный с начала времен, в котором нет ничего, кроме правды и абсолютного доверия.

— Алиса, — шептал он мое имя, как молитву, как заклинание. — Алиса… ты моя.

— Твой, — вторила я ему, задыхаясь. — И ты мой.

Мы кончили почти одновременно, и это было похоже на взрыв сверхновой. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя соленый вкус его пота на своих губах. Он глухо застонал, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, и его тело содрогалось в такт моему.

А потом мы просто лежали на полу, среди разбросанных подушек и одеял, переплетенные, мокрые, обессиленные. Счастливые до умопомрачения.

— Мы ненормальные, — произнесла я, глядя в белый потолок, по которому плясали солнечные зайчики. — Заниматься любовью на полу… когда вокруг осколки.

— Самые нормальные люди на свете, — его ладонь медленно поглаживала мой живот, успокаивая, возвращая в реальность. — Просто мы, наконец, нашли друг друга.

— Поэтично, — усмехнулась я.

— Я же говорил, я не поэт. — он улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. Воспоминание о том, что ждет нас за дверьми этой залитой солнцем комнаты.

Я перевернулась на бок, чтобы видеть его лицо.

— Саша, — мой голос стал серьезным. — Что мы будем делать сегодня вечером?

Он не отвел взгляда. Ни тени сомнения.

— Играть. Играть так, как никогда раньше. Улыбаться нашим врагам так, будто они лучшие друзья. Пить шампанское с теми, кто мечтает о нашей смерти. И делать вид, что мы чертовски счастливы, что у нас все прекрасно.

— А мы… мы счастливы? — вопрос повис в воздухе, наполненном ароматами страсти и близости.

Он посмотрел на меня. Долго. Пристально, проникая взглядом в самую душу. И в этом взгляде я прочитала все ответы.

— Я — да, — сказал он тихо, но твердо. — Впервые в жизни. А ты?

Секунду я молчала, прислушиваясь к себе. К тишине внутри, к теплу в груди. К этому невероятному чувству, когда ты дома.

— Я тоже, — улыбнулась я.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, долгим, нежным поцелуем.

— Тогда поехали. Покажем им, что такое настоящее счастье.

Но я не спешила вставать. Я приподнялась на локте, бросив взгляд на осколки разбитой вазы, которые поблескивали в углу, напоминая о ночной буре.

— Но сначала, — сказала я с хитринкой, — мы должны собрать осколки. А то порежемся еще. Не хватало только крови на ковре перед выходом в свет.

— А потом? — спросил он, с готовностью принимая правила этой маленькой игры.

— А потом? — я провела ладонью по его груди, медленно скользя пальцами ниже, по рельефному прессу, останавливаясь у самой границы бедер. — Потом у нас есть еще пара часов до вечера. Нужно же их чем-то занять.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Ты меня угробишь, женщина.

— Зато весело, — прошептала я, притягивая его для поцелуя.

Ближе к шести вечера мы наконец выползаем из постели. Точнее, выползаю я. Саша уже сидит на кровати, смотрит на часы, а я чувствую себя выжатым лимоном. Ноги ватные, в теле приятная, но абсолютная пустота — то состояние, когда даже пальцем пошевелить лень, а все мысли только о том, чтобы снова провалиться в сон.