Книга Несговорчивый профессор, страница 48 – Алёна Невская

— Я переведусь, — говорит она, чеканя каждое слово. — В другой институт.

Теперь я таращусь на нее. Мозг, только что работавший на низких, уставших оборотах, резко взвинчивается до предела.

— Что? — вырывается у меня.

— Я не хочу, чтобы тебя из-за меня уволили, — продолжает она скороговоркой. — Твоя работа, твоя лаборатория, твои проекты… Это же все твоя жизнь. Я не могу позволить этому рухнуть.

Она стоит передо мной — эта милая трогательная девочка, и говорит такие слова, от которых у меня внутри все сжимается от какой-то дикой, необъяснимой гордости и нежности, которая растекается по жилам горячей и сладкой субстанцией.

Мои губы сами собой расползаются в улыбке.

— Так сильно любишь? — спрашиваю, и в голосе слышится то самое непозволительное для профессора удивление и… счастье.

Она смотрит на меня, и ее серьезное, напуганное лицо постепенно смягчается.

— Очень, — выдыхает она, и это одно слово звучит искреннее любой клятвы.

Я не могу больше стоять на расстоянии. Делаю два шага, и мои руки сами обвивают ее талию, прижимают к себе так крепко, что она взвизгивает, а потом безвольно обмякает, уткнувшись лицом в мою шею.

Ее дыхание горячее, прерывистое. Я чувствую, как ее сердце бьется в том же бешеном, лихорадочном ритме, что и у меня.

И в этот момент, держа ее в объятиях, вдыхая запах ее волос, смешанный с запахом моего геля для душа, я понимаю окончательно и бесповоротно, что все логические цепочки, все взвешенные «за» и «против», все эти жалкие попытки найти рациональный выход не нужны.

Есть только одна логика.

Жениться.

Это не капитуляция. Это стратегическое решение. Блестящее в своей простоте. Элегантное, как доказательство сложной теоремы. Оно снимает все вопросы, обрубает все сплетни в корне.

Кто что скажет, если она будет моей женой?

Профессор женился на студентке?

Да, женился. Но это не интрижка и тем более не принуждение. Это чувства.

Что дальше?

Останется только поздравить нас.

— Не надо, — говорю я ей в волосы, и мой голос звучит твердо, уверенно, как в той аудитории, когда я ставил ей «неуд». Только сейчас в нем нет льда. — Никуда ты не переведешься. Все решено.

Она отрывается от моей шеи, смотрит на меня, моргая мокрыми от слез ресницами.

— Что решено?

Я отпускаю ее, беру за руку.

— Пойдем, — говорю я, веду ее на кухню. — Приготовим ужин. Я жутко голодный. А на пустой желудок такие решения не объявляют.

Она идет за мной, послушная, сбитая с толку.

— Что будем готовить? — спрашиваю, открывая холодильник. Внутри — полупусто. Я так и не доехал до нормального магазина. Зато есть кусок говядины, пара помидоров, луковица и зелень в пакете.

— Мясо и салат, — автоматически отвечает Лиза, подходя ко мне и заглядывая в железный холодящий ящик через плечо. Ее тепло снова обволакивает меня. — Я могу пожарить.

— Жарь, — киваю, доставая продукты. — А я нарежу салат.

Мы движемся на маленькой кухне, как два элемента в отлаженной, но новой химической реакции. Избегаем столкновений, передаем друг другу ножи, доски, соль. Между нами молчание, наполненное невысказанным, но оно не триггерит.

Лиза сосредоточенно стучит отбивным молотком, я режу лук. Едкий запах щиплет глаза, но я даже не морщусь. Мой мозг наконец работает четко. Выстраивает план. Финальный акт.