Онлайн книга «Только моя»
|
Это заводит меня сильнее, чем что-либо за мою двадцатитрехлетнюю жизнь. Секунду назад я русским языком объяснил, что нежным не буду, и судя по взгляду, которым четвертует мое лицо, как раз это завело ее саму… — У меня нет резинок… – хриплю, делая шаг в сторону дома. — Я на таблетках… Полина делает еще один шаг назад. Натыкается на комод в коридоре, с которого на пол слетает всякий хлам. В эту секунду я чувствую себя животным на полном серьезе. Будто у органов моих чувств обновили прошивку, и все вокруг раз в семьсот ощущается острее. Даже воздух начинает бесить. Пригнув голову, вхожу в дом и коршуном слежу за тем, как Полина пятится к кухонному гарнитуру, почти спотыкаясь о собственные ноги. Я оставляю дверь открытой. Я никого не жду. Я предупредил свою мать о том, что сегодня дом мой. Забросив за голову руку, стягиваю с себя футболку. Взгляд Полины на моем торсе выжигают зигзаг. Она, не стесняясь, жрет мое тело глазами, заставляя стояк болезненно ныть. Жру собственным взглядом ее лицо, когда беру его в ладони, сгорбившись над ней. Толкаю ее бедра своими, заставляя вжаться попой в кухонный ящик, и давлю большим пальцем на пухлую розовую губу, оттягивая ее вниз и глядя в распахнутые глаза Полины. Ее встряхивает, на шее под тонкой кожей колотится жилка. Мой член упирается ей в живот, еще секунда, и я сделаю то, о чем она меня попросила… — Повтори… – говорю хрипло. — Поцелуй меня… – выговаривают губы в форме сердечка. Ловлю эти слова своими губами. Толкаю язык в ее рот именно так, как предупреждал: ни хрена не церемонясь. Острые ногти впиваются в мои лопатки, стон Полины прошивает насквозь. Качнувшись, падаю вперед, сгребая руками тонкую талию и вклинивая колено между бедер Полины. На секунду выпускаю ее губы, чтобы нам обоим вдохнуть, но она забрасывает руки на мою шею и тянет башку назад. Набрасываюсь на ее губы с выбивающим пробки голодом, отпуская нахер любые тормоза, которые еще у меня срабатывали. Посуда в ящике звенит и скачет. Что-то валится на пол. Полина распахивает бедра, обматывает своей ногой мою. Дернув вверх ее платье, запускаю пальцы в кружевное белье, и у меня белеет перед глазами, потому что она абсо – твою мать – лютно мокрая! Яйца поджимаются. В башке пусто. Я на абсолютных инстинктах, и я нихрена не забыл. Не забыл, что значит быть с девушкой, особенно с той, которая моя. От ее запаха у меня гормональное извержение. — Анто-о-о-он! – взвизгивает Полина, когда вгоняю в нее пальцы. – О… боже… боже… Матве-е-ев… Цепляется за мои плечи. Выгибается. Царапается и стонет. Кусает шею. Терзает мою нижнюю губу. Возвращаю ей этот беспредел: кусаю в ответ и смотрю в дико возбужденное лицо. В пиздец какое возбужденное лицо с абсолютно расфокусированным взглядом и горящими от контакта с моей кожей щеками. Да, твою мать! Именно такой она мне и нужна. — М-м-м… – вою с болью в голосе. – Блять! Мне надо туда. В нее. Я свинья, но я предупреждал! Убрав руку, выпускаю ее талию, дергаю за локоть, разворачивая к себе спиной. Полина шатается. Вскрикивает. Давлю ей между лопаток, укладывая грудью на столешницу. Задираю подол платья, оголяя округлую задницу в форме перевернутой валентинки, по которой врезаю ладонью с громким шлепком. — А-а-а-а… – Полина стонет, выгибается. |