Книга Мой кавказский друг мужа, страница 23 – Юлианна Шиллер

Теплая, чуть шершавая ладонь, знавшая и оружие, и шелк, посылает не просто разряд, а медленный, тягучий жар, который затапливает все под кожей, заставляя мышцы живота непроизвольно напрячься.

Разум кричит, что это ловушка, что каждое его движение — просчитанный ход, но тело отвечает на эту тихую власть глухим, животным гулом вожделения, предавая меня с потрохами.

— Ты моя, — шепчет он, и это звучит как неоспоримый факт. Его пальцы находят цель — горячую, влажную, пульсирующую точку между моих ног.

Рваный, почти звериный стон срывается с губ, когда он, не тратя времени на прелюдии, которые в нашем мире звучат как ложь, резко и глубоко входит в меня пальцами. Его движения властные и выверенные, словно он не просто ласкает, а создаёт новую меня, играя на моих нервных окончаниях.

Я выгибаюсь дугой, а он лишь ухмыляется, находя большим пальцем клитор с точностью снайпера. Ещё один толчок внутри, медленный и мучительный, и мой мозг отключается, капитулируя перед этим животным, всепоглощающим ощущением.

Руслан знает анатомию удовольствия так же хорошо, как схемы обхода самых защищённых серверов. Он находит уязвимости, о которых я сама не подозревала, и безжалостно их эксплуатирует.

— Скажи это, — требует он, наращивая темп. Вода заливает лицо, я задыхаюсь. — Чья ты?

— Твоя… — слово вылетает вместе с хрипом. — Твоя, чёрт возьми! Твоя!

Правда режет хуже стекла. Артём никогда не касался меня с таким животным, собственническим инстинктом, ведь его прикосновения всегда были лишь вежливыми, выверенными и осторожными запросами.

Руслан, как прямой удар током, выжигающий к чертям все предохранители. Атака грубой силой, которая не ищет уязвимость, а проламывает защиту, снося пароли и шифры, — всё, что я выстраивала годами, чтобы защитить изувеченную душу. Его палец находит мой клитор, и мир за пределами его прикосновения просто перестает существовать.

Все фоновые мысли, этот ядовитый коктейль из боли, лжи, предательства Артёма и страха перед Вороновым, разом отключаются, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Внезапно наступившая тишина оглушает, и в ней отчетливо пульсирует лишь чистое, незамутнённое желание. Мне нужно больше. Мне нужно, чтобы он взломал мою систему, снёс старую прошивку до основания и загрузил свою.

Изворачиваюсь в его стальной хватке, и дикая, первобытная энергия требует выхода. Зубы впиваются в мокрое, твёрдое плечо. Несильно, но ощутимо, до белого оттиска на коже. В этот укус вложено безмолвное послание на языке, что старше любого кода, первобытное напоминание о том, что он здесь не единственный хищник.

Из его груди вырывается низкий, гортанный звук, в котором боль от моего вызова смешивается с диким, необузданным восторгом. Он смотрит на меня сквозь тающую пелену пара, и в его потемневших глазах вспыхивает яростное, голодное восхищение. Он понял. Чёрт возьми, до него дошло всё без единого слова: ему не нужна покорная кукла, ему нужен достойный противник. И в тот же миг его пальцы разжимаются, отпуская мои руки.

Ладони свободны. Я могла бы оттолкнуть его. Но вместо этого я упираюсь ими в его широкую грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце, вторя моему. Одним резким, нетерпеливым движением его брюки бесшумно падают на мокрый пол. Сильные ладони тут же подхватывают меня под бёдра, властно отрывая от земли, и я, повинуясь древнему инстинкту, которого не замечала раньше в себе, обвиваю его мощный торс ногами, скрещивая лодыжки у него за спиной.