Книга Мой кавказский друг мужа, страница 38 – Юлианна Шиллер

Смотрю на своё отражение в тёмном экране. На девушку в мужской рубашке, со следами зубов на шее. Довольно.

Я пишу короткий и дерзкий ответ.

«Объект "Кира" удалён без возможности восстановления. Новая игра. Мои правила.»

Нажимаю «Enter».

В этот момент на лестнице появляется Руслан. Он молча наблюдает за мной. Он уже всё понял.

— Ты бросила ему вызов, — констатирует он, и в его голосе тяжёлая усталость.

— Он сам меня пригласил, — отвечаю. — Я больше не буду прятаться, Руслан. Я не жертва в этой игре. Я — игрок.

Он подходит, смотрит на экран, потом на меня. В его глазах борьба: желание запереть меня здесь и понимание, что такая мера убьёт меня быстрее пули.

— Ника, он не простит тебе неповиновения.

— А я не прощу ему того, что он со мной сделал, — поворачиваюсь к нему. — Я уничтожу его. Но я не буду сидеть взаперти и ждать его хода.

Руслан долго смотрит на меня, потом медленно одобряюще наклоняет голову. Он видит в моих глазах то упрямство, что заставило его влюбиться. Он проиграл этот бой в ту секунду, когда я нажала «Enter».

Он молча разворачивается и уходит. Через минуту возвращается, уже в идеальном костюме, с телефоном в руке.

— Мне нужно к Сергею, — говорит он, останавливаясь в дверях. — Доложить о ситуации.

Молча даю согласие. Я только что объявила войну.

РУСЛАН

Руль леденит пальцы, а на внутренней стороне бедра до сих пор фантомно горит её кожа, там, где я прижимал её к себе всего час назад. Я рассекаю неоновые артерии ночной Москвы, но перед глазами стоит не город, а отражение двух сплетённых тел в погасшем мониторе серверной. Её крик, сорвавшийся на пике, до сих пор вибрирует где-то под рёбрами, перекрывая ровный гул двигателя.

Моя.

Выдохнутое в полумраке слово оказалось чем-то большим, нежели простой констатацией обладания, оно стало клеймом, которое предназначалось ей, а в итоге заклеймило меня.

Я, Руслан Асланов, стратег, для которого эмоции всегда были лишь переменной в уравнении, а привязанность главной уязвимостью, безоговорочно проиграл. Я позволил этой женщине с глазами цвета грозового неба проникнуть за периметр моего цинизма, переписать все протоколы безопасности в голове, и теперь её запах, эта смесь озона после грозы и раскалённого металла, въелся в обивку сидений, в ткань рубашки, в саму кожу. Её вкус до сих пор горит на губах, сводя с ума, а иррациональное, первобытное чувство абсолютной принадлежности заставляет меня до боли сжимать руль, пока не заноют суставы. Десять лет я возводил вокруг себя неприступные стены, которые Ника играючи разнесла в пыль всего за пару недель.

А теперь я еду на доклад к Сергею. К единственному человеку в этом мире, которого я могу назвать братом. Еду, чтобы солгать ему в лицо.

Впервые за все эти годы.

Мне придётся нарушить главное правило нашего мира, где ложь подобна трещине в фундаменте, и собственноручно пробить эту брешь, потому что правда в данном случае куда опаснее.

Разве я могу раскрыть ему, что не просто нашёл ценный актив, а потерял из-за неё голову, одержимый, словно наркоман, и трахаю её на серверных столах и в своей постели, позволив втянуть нас в прямую конфронтацию с Вороновым?

За пеленой страсти Сергей увидит лишь слабость и уязвимость, фатальное повторение его собственной ошибки по имени Алина, после чего, движимый холодным прагматизмом, а не злостью, он заберёт у меня Нику, чтобы изолировать, использовать и выбросить как отработанный материал, защищая структуру и оберегая меня от самого себя.