Онлайн книга «Мой кавказский друг мужа»
|
48 %... 49 %... — Давай, давай, давай, — шепчу, вводя команды отмены. Система сопротивляется, требует пароли, которых у меня нет, но я не Руслан Асланов, если не знаю, как обойти подобную защиту. 52 %... Нахожу уязвимость — старый баг в системе, который Воронов, видимо, так и не залатал. Самоуверенный ублюдок. Ввожу последовательность команд, и на мгновение всё замирает. 53 %... Экран мигает. Надпись меняется: УДАЛЕНИЕ ПРИОСТАНОВЛЕНО — Есть, — выдыхаю, откидываясь назад. Почти половина данных потеряна. Но половина — осталась. И в этой половине... в этой половине может быть всё, что мне нужно. — Скопируй всё на внешний носитель, — бросаю Диме. — Каждый файл, каждую папку, каждый чёртов байт. И быстро — я не знаю, есть ли у него резервный протокол. Дима встречает мой взгляд и без лишних слов занимает место у консоли. А я... я должен найти её. Поднимаюсь наверх, и с каждым шагом в груди нарастает паника — та самая, которую я научился подавлять ещё в юности, но которая сейчас рвётся наружу, как зверь из клетки. *Где она? Почему здесь так тихо? Ответ приходит сам: он забрал её или избавился. — Нет, — шепчу, толкая дверь в очередную комнату. — Нет, нет, нет... Взгляд скользит по идеально заправленной кровати в пустой спальне и перемещается в безжизненную ванную, но настоящая картина катастрофы открывается лишь в кабинете, где выпотрошенные ящики и ворох бумаг на столе кричат о поспешном бегстве. — Максим! — кричу охрипшим голосом. — Обыскать каждый угол! Подвал, чердак, хозпостройки — всё! — Уже, босс, — он появляется в дверях кабинета. — Нашли двух охранников, оба мертвы. Огнестрел. Похоже, Воронов зачистил свидетелей. — А она? Максим качает головой. Стены давят на плечи, потолок опускается, и я чувствую, как мне не хватает воздуха. Он убьёт её и бросит тело где-то в лесу, как мусор. Я опоздал. Я грёбаный идиот, который спал, пока она... — Босс, — голос Максима пробивается сквозь туман отчаяния. — Босс, тут... тут есть ещё одна дверь. В конце коридора. Заперта. Мчусь по коридору, расталкивая своих людей. Тяжёлая, дубовая дверь с массивным засовом. Бью в неё плечом. Раз. Другой. Дерево трещит, но не поддаётся. — Отойдите, — рычу, доставая Глок. Два выстрела в замок. Дверь распахивается. И я вижу её. Ника лежит на полу маленькой комнаты, больше похожей на кладовку. Тусклая лампочка под потолком бросает на её лицо болезненный жёлтый свет. Она не двигается. Глаза закрыты. Те самые губы, которые я целовал всего несколько часов назад, теперь на моих глазах теряют живые краски и наливаются пугающей мертвенной синевой. — Ника! Бросаюсь к ней, падаю на колени. Руки трясутся, когда я прижимаю пальцы к шее. Пульс. Под подушечками пальцев я различаю слабый и нитевидный ритм, который хоть и кажется едва ощутимым на грани исчезновения, но все же продолжает упрямо биться, подтверждая, что жизнь еще теплится в этом теле. — Жива, — выдыхаю, и это слово звучит как молитва, как проклятие, как обещание. — Она жива. — Скорую? — Максим уже достаёт телефон. — Нет. Мой врач. Звони Леониду, пусть готовит реанимацию. Мы везём её сами. Осторожно приподнимаю Нику, и её голова безвольно откидывается назад. Кожа холодная, почти ледяная. Дыхание поверхностное и редкое. Наклоняюсь ближе, пытаясь уловить её запах. Тот самый, что въелся мне в память за последние недели. Но вместо знакомого аромата её шампуня с нотками жасмина чувствую только затхлость этой комнаты, запах лекарств и чужого дома. Словно Воронов стер её, превратил в безликую куклу. |