Книга Мой кавказский друг мужа, страница 81 – Юлианна Шиллер

Он смотрит на мои губы, потом в глаза. В этом взгляде столько голода и страха, что дыхание застревает в груди.

— Я ненавижу, когда ты права, — выдыхает он, не отстраняясь. — Чёрт бы тебя побрал, Соколова.

НИКА

Слова, обрамлённые кривой ухмылкой, застывают в воздухе, словно белый флаг, поднятый после изнуряющей осады. Молчаливое признание того, что мы оба оказались на краю одной и той же бездны. Мой аргумент становится последним толчком, вынуждающим его взглянуть в самое её сердце.

— Да, чёрт бы меня побрал, — шепчу, и мой надломленный голос тонет в густом, наэлектризованном воздухе палаты.

Его лоб всё ещё прижат к моему, и я кожей чувствую, как лихорадочно мечутся его мысли, просчитывая риски, оценивая угрозы, выстраивая бесконечные ветки вероятностей. Я знаю этот процесс. Его внутренняя прошивка, его способ дышать. Но сейчас система дала сбой. Имя этому сбою — страх.

— Безумие, — наконец выдыхает, обжигая щёку дыханием. — Позволить тебе работать в таком состоянии — то же самое, что пустить в дело ключевой актив на аварийном питании, которое откажет в любую секунду.

— Значит, у нас нет выбора, — отвечаю, не отстраняясь. — Потому что главный актив, — делаю паузу, подбирая слова, которые ударят точнее, — твой драгоценный Сергей, уже идёт вразнос с перегретыми схемами. И если его не охладить, он спалит всё к чёртовой матери. Себя, Алину, и всё, что ты строил рядом с ним годами.

Безжалостно вонзаю в него холодный, острый клинок логики, зная: это единственный язык, который его разум не проигнорирует, даже отравленный эмоциями.

Руслан медленно отстраняется, но руки по-прежнему держат меня, не давая упасть, не давая отступить. Его тёмный, глубокий взгляд буравит насквозь. В его глазах я уже не просто женщина, которую он хочет. Я аналитик, партнёр, раскладывающий перед ним неопровержимые факты.

— Он не просто её найдёт, Руслан, — говорю тише, но настойчивее. — Представь. Он врывается. Видит её. Женщину, сломавшую ему жизнь, скрывавшуюся три года. Что он чувствует? Ярость. Жажду мести. Боль. И что тогда?

Картина, которую я рисую, оживает в его глазах. Я вижу, как ходят желваки на скулах.

— В лучшем случае, — продолжаю безжалостно, — он отрёт Алину... В худшем... я не хочу даже думать, на что способен Ковалёв, когда считает, что его предали. Плюс Воронов. Ты думаешь, он просто так слил адрес? Это западня, Руслан! Он ждёт, когда Сергей сделает ход, наломает дров, сам уничтожит то единственное, что может его спасти. Воронов играет в долгую, а мы получили приглашение на финальную партию.

— И твоё решение — броситься в эту партию, едва очнувшись? — в его голосе появляются рычащие нотки.

— Моё решение — не дать нашему королю поставить себе мат в три хода! — отвечаю с яростью, которая придаёт сил. — У тебя нет выбора. Ты должен лететь туда. Сейчас же.

— Оставив тебя здесь? Одну? — он почти смеётся удушливым смехом. — Я только что вытащил тебя из его лап. Думаешь, я позволю тебе остаться беззащитной мишенью, пока я на другом конце света?

— Я не буду беззащитной, — крепче сжимаю его руки. — И ты не будешь слепым. Вот наш план, партнёр. Ты летишь во Владивосток. Станешь моими руками. Будешь рядом с Сергеем, его тормозом, его совестью, пистолетом у виска, если понадобится. Не дашь ему совершить ошибку. А я... — мой взгляд падает на его ноутбук в углу, —...я стану твоими глазами. Лягу здесь, под капельницей с глюкозой, и взломаю этот город. Вскрою их систему «Безопасный город», получу доступ к каждой камере. Я буду отслеживать людей Воронова. Ты — мои руки, Руслан. Я — твой центр управления. Мы сработаем в связке. Как договаривались.