Книга Мой кавказский друг мужа, страница 82 – Юлианна Шиллер

Он молчит, ошеломлённый дерзостью плана. Его стратегический ум мгновенно оценивает эффективность. Он знает, что я могу это сделать. Видел меня в работе. Знает, что другого шанса нет.

— Я не могу тебя оставить, — шепчет, и в шёпоте больше отчаяния, чем упрямства. — Ника, я... чуть не спятил, пока ты лежала за этим стеклом. Я сидел и смотрел на линию твоего пульса, и только это удерживало меня от того, чтобы не сровнять с землёй всё, что связано с Вороновым. Я не могу улететь, зная, что эта линия может снова...

— Она не станет ровной, — перебиваю твёрдо. — Обещаю. Я слишком упряма, чтобы умереть. И слишком зла. Но если ты останешься держать меня за руку, ты потеряешь не только Сергея. Ты потеряешь и меня. Потому что я не прощу, если мы позволим этой катастрофе случиться. Не смогу жить, зная, что мы могли, но не сделали.

Свободной рукой касаюсь его щеки, заставляя посмотреть на меня. Его кожа горит.

— Ты просил честности. Вот она. Я боюсь. До тошноты, до дрожи в коленях. Но не за себя. Боюсь за тебя. Боюсь, что ты полетишь туда один, без моих глаз, и угодишь в ловушку. Боюсь, что вы с Сергеем оба утонете в этом дерьме. Наше партнёрство — не только постель и откровенные разговоры. В первую очередь — доверие. Ты должен доверять мне, что я справлюсь здесь. А я должна доверять тебе, что ты усмиришь зверя и спасёшь их всех.

Руслан прикрывает глаза, его ресницы едва заметно дрожат, как крылья пойманной бабочки, и время замирает. Кажется, что тишина становится осязаемой, растягиваясь между нами, словно тонкая нить, готовая вот-вот оборваться. Когда его веки наконец поднимаются, взгляд, потемневший и обжигающе холодный, говорит обо всём — борьба завершена, и в глубине этих глаз теперь царит безжалостная, непоколебимая решимость. Решение принято.

— Хорошо, — его голос ровный, командный. — Но охрана. Тройной периметр вокруг клиники. Ни одна мышь не проскочит. Леонид будет докладывать мне о твоём состоянии каждый час. И если твои показатели хоть на долю процента ухудшатся...

— ...ты развернёшь самолёт и прилетишь читать мне нотации, — заканчиваю за него с кривой улыбкой. — Идёт.

Он резко встаёт. Физический контакт обрывается, и меня тут же пробирает холод. Комната кажется пустой и огромной. Руслан уже достаёт телефон, на ходу набирая номер.

— Мне нужен борт на Владивосток. Через час. Подготовь группу. Нет, я лечу один. Да, один. Не обсуждается... И ещё. Организуй охрану для клиники. Четыре поста по периметру, группа внутри. Доступ в крыло «люкс» — только с моего одобрения. Установите подавители в радиусе ста метров, кроме защищённого канала, который я скину. Выполнять.

— Тройной периметр, подавители… А зенитный комплекс на крышу ты забыл заказать? — хриплю, но от его холодной, всеобъемлющей паранойи в груди становится сладко и тесно.

Закончив, он подходит к креслу, забирает свой ноутбук и кладёт мне на колени. Металл холодит сквозь тонкое одеяло.

— Пароль я сменил. Твоя дата рождения. Внутри все архивы Воронова, которые мы вытащили. И наш защищённый канал.

Как только откидываю крышку, экран вспыхивает мягким, холодным светом, озаряя моё лицо. Пальцы, едва коснувшись клавиш, словно обретают собственную волю, и всё мое тело, лишь мгновение назад скованное болью и слабостью, наполняется живительной энергией. Больничные стены исчезают, уступая место бескрайнему цифровому миру, где я больше не беспомощная пациентка, а неуловимый призрак, всесильный повелитель этой виртуальной реальности. Здесь моя власть абсолютна, здесь я бесстрашна.