Онлайн книга «После развода. Вот она любовь, окаянная»
|
Пошла к хорошему специалисту, та меня посмотрела и сказала — надо дать себе отдых. Попить противозачаточные, расслабиться, перестать думать о беременности, детях и прочем. Я вошла в это состояние и так из него и не вышла. Поняла, что мне комфортно. У меня есть дочь — это прекрасно! Муж тоже всем доволен. Смотрит на некоторых своих многодетных товарищей и ужасается — сколько там проблем. Тогда мне было лет тридцать пять. И я думала — может, родить в сорок? Почему бы и нет? Замечательный возраст. Омоложусь — говорят же, что беременность в этом помогает. В сорок мысли о беременности казались уже странными. Куда? Чтобы меня за бабулю принимали? Хотя я, конечно, на бабулю еще не выгляжу, но всё-таки... Сейчас понимаю, я так остро воспринимаю беременность любовницы мужа не просто так, не просто потому, что это окончательно и бесповоротно ставит крест на всём. Да, да, считайте меня дурой, но я хотела его вернуть! Вернее, хотела, чтобы вернулся сам. Приполз на крыльях любви! Хотела, чтобы наигрался в свою малолетку и понял, что любит меня. Что его Ангелочек — это так, седина в бороду. Чтобы пришёл с повинной головой. А я бы его приняла… Простила… Да, да... простила бы. А теперь… Её беременность это всё. Это стоп. Даже если Никита решит вернуться — он никогда от неё не отвяжется. У них будет общий ребёнок. Это всё. Финита! Да, я в шоке, потому что не думала о том, что Геля может залететь. Вот такая я глупая! Не думала. Думала, что Геля умнее, что она сначала хотя бы раздела имущества дождётся. Но нет… Поторопилась. А я… Я так остро воспринимаю это её интересное положение именно потому, что у меня не получилось. Не случилось. Одна дочь и всё. А я хотела больше. Я хотела реализовать себя как мать! Хотя бы двоих хотела! И Никита хотел больше детей, я помню. Что ... теперь он свою мечту осуществит. Она ведь еще долго может рожать. Правда, и Никитос не молодеет. Господи, почему так больно? Боль вроде уходит, притупляется, замирает, затухает. А потом — движение — и разгорается с новой силой. Как при мигрени. Когда ты лежишь, боясь пошевелиться, потому что любая смена позы провоцирует приступ. Лежишь и мечтаешь сдохнуть. Я сейчас тоже мечтаю сдохнуть. Ну его на хрен. А потом вспоминаю нашу Анюту, которая скрыла от нас то, что у неё рак. Её в этот момент бросил муж. Вернее, не бросил. Просто прилюдно показал шоу со своей любовницей. А Ане должны были операцию делать. И она не сломалась, не рассыпалась в прах. Она выжила. Да, собирала себя из осколков, но выжила! И я тоже выживу. Немного еще поною, тихо, сама с собой. Повою в подушку. По ночам буду выть, а утром умываться холодной водой, рисовать себе улыбку помадой «Шанель» и идти в мир, транслировать счастье которого нет. Стук в дверь. Я всё-таки успела просмотреть сметы и отправить предложение поставщикам. Унылые мысли стимулируют рабочее настроение. — Елена прекрасная, вы готовы? — Ах-ах, так официально! Педикюр покажешь? — Позже. — Хорошо, значит, обедать? — Да, едем. — Только едем на моей машине, Измайлов. Он смеётся, а потом говорит: — А за руль моей сесть слабо? Слабо? мне? Это ты зря сказал, Измайлов! Мне сейчас вообще ничего не слабо. Главное ни в кого не въехать. Упс… Я этого не говорила. Из комментариев читателей: |