Книга Уравнение трёх тел, страница 61 – Анна Есина

Покончив с делами, она падает ко мне на кровать, подкатывается к боку и тычется носом в рёбра.

— По кинщику вдарим? — с манящей улыбкой спрашивает.

— Если без слезливых мелодрам — давай, — закатываю глаза, припоминая недавнюю пытку двухчасовым эпосом из жизни американского футболиста. «Невидимая сторона» вроде.

— Как тебе журналистское расследование в онлайне о вербовке женщин ИГИЛом? — предлагает с невинным лицом.

— Что за мешанина у тебя в голове?

Смеюсь и вынужденно соглашаюсь, потому что меня соблазняют пустыми словами вроде «Это же Бекмамбетов», «фильм снят в формате screenlife» [вся история показана через экран ноутбука главной героини] и добивают замечанием, что в основу киноленты легли реальные события. У неё какой-то пунктик насчёт подобного жанра.

Ксюха забирается ко мне под мышку, обвивает руками голый торс и с головой уходит в созерцание экрана. А я мысленно подбиваю итоги дня, намечаю список дел на завтра и мимоходом интересуюсь:

— Не заскучала ещё дома?

— Ещё целых десять дней отпуска, когда тут скучать?

— Вот и проведёшь их с пользой.

— Юлишь ты, Артур Юрьевич. Ну-ка признавайся, идея разложить меня на рабочем столе мешает сосредоточиться в будни? — привстаёт на локте и вглядывается с пытливостью дознавателя.

— Какая догадливая, — сминаю большим пальцем капризно изогнутую нижнюю губу и веду по зубам. — Добавь ещё идеи выбить из тебя дурь в подсобке, отыметь в чулане для подтоварки и пару раз поставить на четвереньки на кожаном диване. Я нарочно выбирал чёрный, чтобы контрастировал с твоей кожей.

— Во ты озабоченный, — она ржёт в голос, кусает меня за палец и заваливается обратно.

И меня накрывает комфортом. С ней легко. Ни тебе истерик, ни выноса мозга, ни попыток замимимишить всё до блевоты. Понятно, что мы вместе всего ничего... Чёрт, я, кажется, употребил слово «вместе». Попёрли отговорки по Фрейду.

Ксюха поднимает голову, стреляет глазами по тумбочке и лезет через меня к своему телефону. Успеваю стащить с её плеча бретельку ночнушки и обнажаю грудь. Её сиськи — мой личный фетиш. Мягкие, упругие и тяжёлые. Их хочется целовать, восхвалять, посвящать им стихи и вылепить глиняный слепок.

Она не противится. Подставляет расслабленный сосок под мои губы, приоткрывает рот в быстром вздохе и прикладывает мобильный к уху.

— Галина Иосифовна, вечер добрый. Не разбудила?

— Мельникова, мой рабочий день давно закончился, — хамовато парирует Пэмээска.

Голос, искажённый динамиком, звучит ещё гаже, чем в реальности. Вроде как лезвием по пенопласту.

— Я знаю. Простите, что беспокою в нерабочее время...

Мне становится скучно облизывать остро реагирующую плоть, поэтому усаживаю её на свои бёдра, спускаю и вторую лямку и с упоением зарываюсь лицом в девичьи прелести.

— Ближе к сути, Мельникова.

— Не могли бы вы, — Ксюха резко сжимает губы, чтобы не застонать, когда приподнимаю над собой, задираю край шёлковой сорочки и толкаю в неё член. Теряется, забывает, что хотела сказать.