Книга Уравнение трёх тел, страница 63 – Анна Есина

— А давай встречный вопрос, — ввязываюсь в лихую затею покопаться друг в друге. — Я отвечу тебе, только если скажешь, что у тебя за диагноз и есть ли какие-то шансы на восстановление.

— Ты о бесплодии? — спокойно уточняет. Хороший признак.

— О нём. Меня этот вопрос не парит, если что, чего не скажешь о тебе. Все эти слёзы и громогласные выкрики... Объяснишь?

Она заползает выше, обнимает подушку и утыкается в неё лицом, чтобы всё обдумать. Отвечает в наволочку, хотя и без эмоций.

— Я была за рулём, когда это случилось. За месяц до того получила права. Мнила себя асом на дороге, я же целый экзамен сдала без сучка, без задоринки. Санька не слишком охотно пускал меня за руль. — Догадываюсь, что Сашей звали мужа. — Но и отказывать он не умел. За полсотни километров до того спуска...

Она резко садится, складывает ноги по-турецки и отчаянно вжимает подушку в живот. Не шевелюсь и утешения не предлагаю — это спугнёт.

— В меня словно бес вселился. Хотелось за руль, хоть ты тресни. Видимость была паршивой, асфальт местами — чисто стекло, а я гнала с ощущением, что весь мир у моих ног. Мы оба пели. По странному совпадению песню Селин Дион, которую ты недавно просил исполнить.

Она замолкает, оглядывается на телевизор, видит заставку фильма, качает головой, будто сожалея о пропущенной концовке.

— Мне позднее рассказали, как всё было. Сама я момента аварии не помню. В памяти отложилось, что нам наперерез выскочил какой-то утырок на «Хонде Аккорд», а дальше темень сплошная. Я по глупости ушла от столкновения на встречку, слишком резко дёрнула рулём, поймала заснеженную «бровку» посредине между потоками. Нас закружило. Многотонная фура протаранила нашу легковушку в бок. Саша умер на месте. Меня зажало в машине. Я потом видела, во что превратилась старенькая «Тойота», — чудо, что мне удалось остаться в живых. А вот ребёнку, что рос во мне, не повезло.

Ксюха тискает подушку кулаками, и меня корёжит от желания обнять. Если бы знал, что не оттолкнёт, так бы и сделал. Только уверенности нет. Она и взгляда избегает, и рассказывает не то своим ступням, не то мокрому пятнышку на простыне, оставшемуся после...

— После первой недели в реанимации, — внезапно решается продолжить, — началось воспаление внутренних тканей. Мне сделали лапаротомию и удалили матку. Так что ответ на твой вопрос: нет, шансов на восстановление у меня минус ноль. Если только не сбудется предсказание Мирри Маз Дуур из «Игры престолов» и в моём случае:

«...когда солнце встанет на западе и опустится на востоке, когда высохнут моря и ветер унесёт горы, как листья. Тогда чрево твоё вновь зачнёт, и ты родишь живое дитя!"

Последнее не понимаю напрочь. Какая Мири? Что там с унесёнными горами и сикось-накось встающим солнцем? Да это и не важно.

— Лапаротомия — это открытое хирургическое вмешательство, если правильно понимаю, — произношу хотя бы что-то.

— А, ты о шрамах, — она убирает подушку и ведёт пальцем от пупка к лобку. — Я удалила его примерно год назад. Думала, что так получится меньше себя ненавидеть.

И тоска в голосе заунывная. Только её она тоже прячет. Выдаёт гримасу наподобие улыбки и стрекочет беспечно:

— Так что там у тебя? Закрытый гештальт, которым хочется поделиться? Или ты все свои завоевания выгуливаешь?