Книга Уравнение трёх тел, страница 64 – Анна Есина

Делаю вид, что меня забавит её бравада. Укладываю на спину, устраиваю свои плечи между разведёнными бёдрами, веду губами по гладкой коже. Белёсый след от рубца замечаю впервые, потому что тщательно присматриваюсь. Раньше мне бы и в голову не пришло, что эта слегка розоватая полоска на самом деле след от экстренной операции.

— Можешь смеяться, сколько влезет, — говорю холодно, чтобы не раскусила моего истинного отношения к недавним откровениям. — Я хвастлив и намереваюсь выдавить из тебя максимум.

— Максимум чего? — она выгибается навстречу моим губам, разыгрывает возбуждение, которого нет и в помине, притом с обеих сторон. — Думаешь, буду бегать за тобой преданной собачонкой, заглядывать в глаза и погавкивать, когда тебе захочется выпендриться?

— Будешь, ещё как будешь.

— Артурий, ты фантазёр!

— Видишь, уже хвалишь! Продолжай в том же духе, и через месяц я измочалю твоё сердце.

— Ох, какие мы мстительные! — возводит руки к потолку. — Только непонятно, чего ты взялся мочалить моё сердце через вагину?

— Потому что путь к сердцу женщины лежит через оргазмы, — лукаво признаюсь и одним рывком оказываюсь сверху, застываю над её лицом и впитываю в себя всю непролитую влагу из зелени глаз.

— Какая ересь несусветная, — Ксюха зевает и тянется к моей шее, чтобы обнять. — Ты сейчас будешь толкаться поближе к сердцу?

— Только этим бы и занимался, — веду носом по её щеке, — но на сегодня мне хватило.

— Тогда спать?

А вот этим пресытиться невозможно. Обнимать её обнажённую и мягкую — лучшее средство от гулких мыслей о работе. В последние дни сплю сном младенца. Отрубаюсь за пару минут и вскакиваю утром огурцом.

Эта женщина начинает вызывать зависимость.

Артур хотел заполучить моё сердце. Вероятнее всего, в шутку, вот только поди объясни это треклятому кроветворному органу. Сама того не осознавая, я влюблялась, притом не в одну картинку, что было бы проще всего пережить. Меня завораживало в нём всё. От хмурой морщинки между бровей по утрам ёкало где-то под рёбрами. Редкие улыбки, обнажающие ямочки на щеках, хотелось зацеловывать денно и нощно. Выбивали из колеи его многочисленные переговоры по телефону с подрядчиками, строителями и поставщиками. Порой он напускал на себя начальственный холод и без пауз сыпал терминами и словесами вроде:

— Сдвинули базу на пять сантиметров. Егорыч, перепроверь все привязки.

— Я вроде ясно выразился: отбей ось колонн перед монтажом. Да меня как тревожит, что у тебя лазер умер? Вас в шараге не учили шнуром отмерять? Жопу в руки и пошёл!

— Держимся по свидетелю — не уходим в перекос.

Услышав последнее, долго хохотала, а потом допытывалась, что же такое свидетель на стройплощадке. Оказалось, что так называют контрольную линию для монтажа.

И таких забавных нюансов в его разговорах проскальзывала масса. Порой даже угадывала, что «грязью» (Саныч, грязь подошла, пускай заливку!) он именует бетон, а «гарцювать» (Передай рукожопому, что если сломает мне миксер, вручную гарцювать заставлю!) означает смешивать цементный раствор.

А ещё меня доводил до исступления его деловой стиль. С каким наслаждением я стягивала с него эти скучные пиджаки, пресные сорочки и галстуки приглушённых цветов — всякий раз ловила себя на мысли, что разворачиваю ценный подарок.