Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 26 – Виолетта Вейл

— Вы с ним давно работаете?

— Четвертый год.

— Доверяете?

Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Да.

— Хорошо. Тогда, когда он встанет, мне нужен будет человек, который скажет, где здесь еще врут, кроме книг учета.

— Думаете, список длинный?

— Я уже перестала верить в короткие списки.

Он усмехнулся.

Мы стояли у окна в конце коридора. За стеклом серел снег, на карнизе висели сосульки, а во дворе Брен уже орал на помощника так, что даже через рамы было слышно отдельные слова.

Лечебница жила.

Скрипела.

Кашляла.

Пахла дымом и отварами.

Но жила.

— Вы почти не спали, — заметил Кайр.

— Вы тоже.

— Я мужчина. Нам положено делать вид, что мы держимся лучше, чем есть.

Я бросила на него короткий взгляд.

— И это помогает?

— Почти никогда.

Простая фраза.

Сказанная без жалости, без навязчивого тепла.

И оттого почему-то особенно опасная.

Я сразу перевела разговор:

— Когда ждать первые местные припасы?

— К вечеру подвезут коренья, жир и немного муки из двух поселков. Не спасение, но передышка.

— Уже лучше.

— А вот с письмом в столицу…

Он замолчал.

— Что с письмом?

— Ничего. Просто я думаю, Арден приедет быстро.

Имя мужа, произнесенное его ровным голосом, будто кольнуло меня под ребра.

— Почему?

— Потому что это не просто хозяйственная грязь. Это грязь внутри его людей. Такие вещи большие лорды не любят оставлять без личного взгляда.

Я отвернулась к окну.

Конечно.

Не жена.

Не я.

Грязь внутри его людей.

Только так и надо думать.

Так проще.

— Пусть приезжает, — сказала я.

Кайр кивнул.

Но мне показалось, он услышал больше, чем я хотела сказать.

День прошел в сплошной беготне.

Мы переносили лежачих из сырой палаты.

Пересчитывали белье.

Разбирали старые припасы из подвала.

Брен прислал мальчишку с первой частью списка по срочному ремонту.

Веда пришла с лицом мученицы и сообщила, что если еще хоть раз придется варить “такую воду вместо супа”, ее проклянут всем кухонным составом.

Я ответила, что лучше пусть проклинают ее, чем кладовку.

Тисса потом одобрительно буркнула, что я, кажется, учусь.

Наверное, это и было самым странным — я действительно училась.

Не быть женой дракона.

Не сидеть за столом прямо.

Не говорить тихо, чтобы никого не раздражать.

А жить так, будто от каждого слова и каждого решения что-то зависит на самом деле.

Ближе к вечеру мне принесли еще одно письмо.

Не из столицы.

Без дорогой бумаги.

Без герба.

Простая серая записка, сложенная вчетверо.

— Передали через дворового мальчишку, — сказал Марта. — Сказали, вам в руки.

Я развернула лист.

Почерк был мелким, нервным, торопливым.

“Не верьте учетным книгам за последние месяцы. И не оставляйте печать без присмотра. За лечебницей следят.”

Я перечитала.

Потом еще раз.

Слова были простые.

Но от них по спине прошел настоящий холод — не тот, что идет от сквозняка, а тот, который приходит вместе с ощущением чужого взгляда.

— Кто принес?

— Мальчишка лет десяти. Сказал, ему дали монету и велели бежать.

— Куда побежал потом?

— Не знаю. Сразу в метель.

Я сложила записку и убрала в рукав.

Тиссе не показала.

Кайру тоже.

Пока не покажу никому.

Сначала надо понять, правда это или чья-то попытка меня дернуть.

Вечером, когда в лечебнице немного стихло, я все-таки достала письмо Рейнара снова.

Не знаю, зачем.

Может, потому что чужая записка напомнила мне о другом — здесь, в этом доме, мои действия уже не были незаметны. Кто-то видел. Кто-то наблюдал. Кто-то, возможно, рассчитывал, что я испугаюсь.