Книга Книжная лавка с ароматом кофе, страница 42 – Каири Аоцуки

— В-все нормально. Правда, просто эмоции зашкаливают. Как только подумаю о поиске работы, голова раскалывается.

— Ах, вот оно что! Ты всегда принимаешь все близко к сердцу. Надо иногда и отдыхать.

— Это верно.

— Я понимаю, что ты не сможешь расслабиться, даже если тебе об этом сказать. Кажется, сегодня посетителей не будет, давай-ка сходим съедим чего-нибудь сладенького. Иногда неплохо сменить обстановку, – решительно сказал Амон и удалился вглубь магазина.

— Что?

Пока я изумленно таращился ему вслед, он уже вернулся в пальто и шляпе.

— Ну что, пошли. Все расходы беру на себя, так что не переживай за свой карман.

— М-м, а куда мы идем?

— В Судамати есть хорошая кофейня. Я приглашаю.

— Судамати?

— Ты в курсе, что Акихабара^[18] недалеко от Дзимботё?

— Ну, в общем, да. Слышал, что туда можно и пешком дойти.

— Вот как раз по пути туда.

Митани любит наведываться в этот район после работы. От ближайшей станции Отяномидзу проехать одну остановку по линии Собу, и окажешься в Акихабаре. Но мой приятель ненавидит ждать поезд и предпочитает ходить пешком.

Мы вышли на внутренний проспект. Стояла хорошая погода. Вдоль этой улицы тоже тянулись бесконечные букинистические лавки, книжные магазины, кафе, но, возможно, из-за того, что тут сновали одни пешеходы, она казалась тише проспекта Ясукуни.

— Это проспект Судзуран. После полудня в погожий день здесь очень хорошо прогуливаться.

— Как тут спокойно! Будто внутри и снаружи – два абсолютно разных мира.

— А ведь раньше Судзуран был главным проспектом, и жизнь здесь кипела.

— Что? Неужели?

— Практически все сгорело при пожаре во время Великого землетрясения в Канто^[19]. После этого район уже было не узнать.

— Великое землетрясение Канто… Кажется, это было в годы Тайсё?^[20]

— Да, двенадцатый год эпохи Тайсё^[21]. Тот книжный, в котором мы только что были, тогда тоже полностью сгорел. Помню, именно тогда я вполне осознал свое бессилие…

— «Помню»? – Я в недоумении уставился на печально вздохнувшего Амона: он говорит как очевидец событий.

— Да-да. Но сейчас мы направляемся за сладким. – Амон словно не услышал мой вопрос или намеренно пропустил его мимо ушей. – Кофейня появилась в пятом году Сёва^[22]. Заведение с историей. Его построили до войны, но ему повезло избежать воздушных атак, и оно до сих пор встречает посетителей в своем изначальном виде.

— Ого! Я слышал, что после массированной бомбардировки Токио превратился в испепеленную равнину.

— Да уж. Великое землетрясение и война оставили на нем множество шрамов. И все же кое-где остались не тронутые огнем постройки, – сказал Амон так, словно видел все собственными глазами.

Мы прошли по проспекту Судзуран и пересекли проспект Ясукуни в направлении Когавамати. Нырнув в переулок и пройдя еще немного, Амон остановился.

— Ну вот, мы пришли. – Он указывал на двухэтажное деревянное здание. Это была очень красивая постройка с черепичной крышей. – Кафе «Такэмура». Зайдем?

Рядом с каменным фонарем оказались раздвижные стеклянные двери. За ними нас встретил изысканный японский интерьер: высокие потолки, в глубине – кассовая стойка и витрина, по соседству с местами за столиками расположился зал с татами.

В глаза сразу бросились хорошо одетые мужчины и женщины – наверное, завсегдатаи и живут неподалеку. От всего здесь веяло уютом и умиротворенностью.