Книга Гранитное сердце, страница 36 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

Брендон? На душе полегчало так стремительно и резко, что от эйфории буквально подкосились ноги, но усилием воли я удержалась на ногах, только пятка левой соскользнула с мокрого камня. Я замахала руками, пытаясь не упасть в ручей, но под другой ногой тоже что-то зашевелилось и... я начала падать!

И вдруг оказалась у него на руках.

Голая. Мокрая. С ледяными прядями волос, с которых текла вода. Испуганная.

И немного обрадованная тем, что поймал, спас, и даже вон — на руки взял!

И радовалась ровно до того момента, пока не открылся его рот!

Да и пусть бы открылся для каких-то других целей, так нет же, он негромко произнес:

— Богиня Исида, что за неуклюжая женщина!

Я — неуклюжая? Я? Да я так в лесу пройти могу... могла, что ни одна ветка не хрустнет! Я в стольких геологических экспедициях побывала... Впрочем, если в реальной жизни меня никто и никогда не назвал бы неуклюжей, то совершенно точно, и женщиной бы не назвал... Ну, не видели мои друзья-геологи во мне женщину! Конечно, в первую очередь благодаря моей же неказистой внешности...

Но мне все равно стало обидно.

— Камень был скользкий, — проворчала я.

— Теперь я из-за тебя весь мокрый, — с упреком продолжил он.

— Я тебя не просила меня ловить! — еще больше обиделась я.

— Ты меня не просила и от волкулака тебя спасать, — усмехнулся он.

Поставив меня на землю возле куста, на котором лежали вещи, он отступил на пару шагов и уставился на мое обнаженное тело!

Видит Бог, во мне одновременно боролось столько эмоций, что я просто не могла определиться наверняка, какая из них самая главная, а значит, как лучше поступить! Мне было стыдно — потому что я голая. Мне было обидно — из-за его нелепых упреков. Мне было холодно в конце концов...

Но, пожалуй, самой сильной эмоцией было... странное, неуместное, глупое... желание ему нравится.

И вопреки здравому смыслу, неожиданно для себя самой я медленно выпрямилась под его взглядом, расправила плечи, откинула на спину мокрые пряди волос, и задрала вверх подбородок.

Посмотри-посмотри! Это тебе, конечно, не на мерзкую красавицу-ликайку смотреть, но... что поделаешь, если я такая... Уродилась!

Я и думать забыла о том, что в новом мире обладаю совсем другой внешностью...

Конечно, это было до безумия глупо, потому что стало темно, и я просто физически не могла разглядеть в глазах Брендона никаких эмоций и мыслей. Но отчего-то за несколько долгих секунд, когда он на меня смотрел, успела напридумывать себе всякого. И что я ему нравлюсь, и что темнота скрывает все мои недостатки и выгодно подчеркивает достоинства, и что, как пишут в любовных романах, "глаза его горели страстью".

Но, по всей видимости, мои фантазии никакого отношения к действительности не имели.

Потому что оборвались его резкими словами:

— Ты решила окончательно околеть и слечь с лихорадкой?

А затем он развернулся и отошел на несколько шагов в сторону, не глядя на меня.

Ох, как мне было обидно! Просто до самой глубины души!

Потому что мне хотелось фантазировать на его счет, а ему было все равно... Просто он мне нравился, это было бессмысленно отрицать, а я ему нет... А он, наверное, отлично понимал это и в глубине души подсмеивался надо мной несчастной! Это больно ударяло по самолюбию, которого и так оставалось у меня совсем-совсем немного.