Книга Гранитное сердце, страница 61 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

Да и в нашем мире... Ну, я не задумывалась об этом раньше, конечно же... Но стоило вспоминить мой любимый сериал "Игра престолов", так там вообще брат и сестра... Господи, Яна, о чем ты думаешь? Какой стыд...

Нет, конечно, так нельзя... Но постойте!

— Уважаемая госпожа Миранда, — обратиться к ней словом " мама" я, естественно, не могла. Но когда я заговорила, она посмотрела на меня так, словно я — мерзкий червяк, вылезший на дорогу после дождя. — Позор, это, конечно, плохо. Но разве не позорно где-то отсутствовать, когда ваш муж при смерти, а дом занят врагом?

Она пораженно смотрела на меня, открывая и закрывая рот, как рыба.

И я, конечно, помнила, что эта женщина, по сути, является ближайшей моей родственницей. Но меня уже, что называется, понесло... И может, я не могла никого защитить с помощью оружия (хотя тут тоже вопрос спорный), но вот мои слова давно уже стали острее меча!

Я видела, что они достигли цели.

Миранда на мгновение смутилась и опустила глаза в пол. Но потом взяла себя в руки.

— Кто бы говорил, моя дорогая дочь!

И это "дорогая дочь" прозвучало, как самое настоящее оскорбление.

— Кто бы говорил! Сама-то тоже сбежала из дома в ту ночь, когда на замок напали ликаи! Я хотя бы честно... и открыто уехала к... То есть...

К концу своей, начинавшейся очень уверенно, речи, она вдруг начала сбиваться, путаться и терять мысль.

— А теперь вы зачем вдруг решили вернуться? — чувствуя, что явно ухватилась за важную мысль, напирала я.

Моя матушка медленно пробежала по мне глазами. С потом неторопливо выпрямила и без того прямую спину.

Гордо сверкнув глазами, она сказала:

— Эдвард не жилец. Это все знают. Ты сама, лично, отказалась от наследства, от княжеского трона. Я прибыла, чтобы после его смерти занять его место и править княжеством.

Я бы с огромной радостью лучше поехала бы к холму, где собирались добывать руду, или выбирала бы место для строительства плавильных печей, или пошла бы в подвалы, где в разных комнатах были заточены ликаи и побеседовала с ними.

Желательно всё это в сопровождении Брендона... При одном взгляде на которого меня бросало в жар.

Но пришлось идти к моему отцу.

Миранда гордо вышагивала впереди. Она иногда поворачивала голову и снисходительно и даже, кажется, немного презрительно, посматривала то на меня, то на Брендона.

Он шел следом за ней. Молчаливый и задумчивый. Мне думалось, что он переживает и жалеет о том, что случилось в комнате. С одной стороны, это не могло не расстраивать, ведь чего доброго решит, что совершил ошибку и откажется от меня!

С другой, раз поддался чувствам и целовал меня, значит, что? Значит, чувства эти были! Какие бы то ни было, но были! Впрочем... это вполне могла быть обыкновенная похоть, которую он желал направить, например, на Лаву, а пришлось на меня, потому что я служанку прогнала.

И это я, дурочка, говорила ему о любви, а он-то, он, ничего мне на это не ответил!

Но влюбленное сердце не желало признавать очевидное, оно желало просто быть рядом с тем, кто прочно поселился в мыслях. И я гнала сомнения, пытаясь верить в лучшее.

Заходить к Эдварду было страшно.

Я всегда боялась навещать смертельно больных людей. Потому что ты понимаешь, что нужно найти какие-то слова — слова утешения и сочувствия — но при этом ты жива, молода и здорова, а этот человек нет! И как можно утешить того, кто и сам понимает, что конец близок? Не существует таких слов, которые могли бы облегчить существование в ожидании этого самого конца... Что бы ты ни сказала, всё будет звучать нелепо и глупо.